Зафиксировав голову Елизаровой грубым захватом затылка, сразу вгоняю его на всю глубину. Никакой прелюдии, я жестко трахаю ее рот до слез, соплей и капающих на пол слюней. Дышит через нос, но воздуха все равно не хватает, большой член слишком глубоко таранит ее глотку.
Три минуты давно прошли, я будто бухим трахаюсь, кончить не получается. Елизарова мычит, что устала, просит по-другому, но мои демоны пируют так, как хочется им. Выхожу почти до конца, резко вколачиваюсь обратно. Сквозь возбуждение и шум крови в ушах слышу тихий вскрик на уровне сверхзвука.
Резко оборачиваюсь, на нас смотрит Юна. В ее глазах столько чистых эмоций, что меня накрывает. А потом она облизывает красивые, пересохшие от шока губы, и меня срывает, кончаю в рот Елизаровой. Пока она глотает все до последней капли, Юна убегает к жениху…
Твою мать! Нужно позвонить Хакеру, пусть сотрет запись с камер наружного наблюдения…
Глава 14
Юна
— Ты ничего не ешь, — орудуя ножом и вилкой, Игорь кивает на мою полную тарелку.
— Я не голодна, — делая глоток воды из стакана.
Официант наполнил бокал вином, но к нему я тоже не притронулась. Весь заказ делал Игорь. Решает, что мне есть и пить. Договаривается с диетологом, следит за моим питанием, чтобы моя фигура всегда оставалась идеальной.
— Ешь, — сквозь зубы, стараясь сохранить на лице улыбку. — Не забывай, что на нас смотрят, — украдкой бросает взгляды на редких гостей. Игорь злится, но искусно изображает спокойствие.
Улыбнувшись, беру вилку, делаю вид, что накалываю на ее кусочек семги, пустую вилку отправляю в рот и даже закатываю глаза от удовольствия.
Зрители этого не видят, но раз играть роль, то со всей отдачей."
"Игорь удивлен, не привык, что я показываю характер. Такой я была в начале его ухаживаний, выговаривала все, что думаю, не заботясь о том, что могу обидеть и оскорбить. После помолвки мое положение стало хуже. Отец постарался, сделал из меня куклу, которую Игорь готов взять в жены. Как-то Гаранин пригрозил, что разорвет контракт, если я хотя бы еще раз позволю себе опозорить его своим поведением.
— Что ты делаешь? — цедит слова, сжимает нож в руке до посинения пальцев.
— Ем. Люди ведь смотрят, — сама себе не могу объяснить свою выходку, но причины ее знаю.
Сначала в машине, пока ехали в ресторан, я слушала нравоучения, которые мне читались злым тоном, потом обещания уничтожить Юматова, как только закончится его работа у нас. В такие моменты жалеешь, что по щелчку не можешь оглохнуть.
