— Пошел вон отсюда, жди у дверей, — это для Елизаровой представление. Думает, что она меня после этого бросит? Да мне пох… Всем своим видом даю ему это понять. Не похрен только Леське, она продолжает делать вид, что видит меня впервые в жизни и сейчас на стороне того, кто крут и богат.
Да, Юматов, вроде ты телку имел, но ощущение, что пользовали тебя…
— Я работаю на Серебряковых, — спокойным ровным тоном, пряча то, что на самом деле происходит внутри. А там черное кровавое месиво. — Юнона Евгеньевна, если я вам не нужен, подожду у входа, — она собирается ответить, но Гаранин резко накрывает ее пальцы своей рукой и сжимает так, что я слышу, как щелкают тонкие косточки.
— Идите, Стас, — несмотря на боль, застывшую в ее глазах, она выговаривает ровным голосом, на жениха не смотрит. Чувствует, кто сейчас более опасен!
Что же ты делаешь, сука!
Напоминаю себе, что у них скоро свадьба, мне в их отношения лезть не стоит. У нее есть отец, пусть жалуется, и он разбирается с этим уе@м, но пока выходил из зала ресторана, дал себе слово переломать каждый палец на его руке.
— Леха, я на две минуты, — предупредив друга, свернул к запасному выходу.
Пустая парковка, несколько тачек без водил и охраны, скорее всего, принадлежат персоналу. Вымещаю злость на бетонной стене, разбиваю костяшки в кровь. Давлюсь немым криком, который выжигает нутро. Бью еще раз… еще. Боли нет, она только в нашей голове! Если бы сорвался на Гаранине, полетели бы не только мои погоны! Не имею права подставлять ребят, которые стали семьей, когда я потерял свою.
Нельзя допустить, чтобы это задание стало личным!
Вдох, выдох…
Сажаю демонов на цепь. По спине текут капли пота, с рук капает кровь, злость не уходит, но убивать уже не тянет.
Раздражающий стук каблуков бесцеремонно врывается и будит демонов.
— Ты что, к Серебряковой в охрану подался? Больше не к кому было? Ты хоть понимаешь, что унизил меня перед ней?! — подходит все ближе, замахивается для удара, перехватываю хлипкие кулаки, которыми только по комарам стучать.
— На колени! — давлю на руки. Елизарова падает на колени, в глазах появляется понимание, собирается сопротивляться. — Будешь мне сосать, Леся, у тебя три минуты, чтобы я кончил, — пугается. Я и сам пугаюсь той темноты, которая рвется наружу. Но при этом Леську заводит жесткость. Взгляд начинает плыть, губы приоткрываются. Она уже готова взять меня в свой теплый рот.
Расстегиваю ремень… зипер… пуговицу. Достаю из боксеров упругий член.
