Хоть бы в салоны красоты таскалась или за шмотками. Не скажу, что я был бы рад, но хоть какое-то шевеление. Я так жиром заплыву от бездействия. Никакого продвижения в деле. Крысу мы так и не вычислили.
Какой-то день сурка. До десяти вечера протираю штаны в гостиной, пару раз созваниваюсь с руководством, потом еду домой, бухаю или трахаю Леську, чаще совмещаю.
Разминаю между пальцами сигарету, думаю: закурить или не стоит?
— Я хочу увидеть телохранителя, которого ты нанял для Юны, — резко перебивает Серебрякова, который продолжает искусно подлизываться.
Сминаю сигарету, позволяю табачной крошке упасть на пол. Гаранин приехал для личной встречи со мной. Какая честь выслушивать этого утырка. Багиров предупредил, что уебок пытался заменить мою кандидатуру, даже поднял свои связи.
— Конечно, — Евгений Борисович ведется. Взрослый мужик прогнулся под того, у кого бабла больше.
Я знаю, что Гаранин уже говорил с Серебряковым по телефону, требовал меня уволить, но тот заключил контракт не только со мной, но и с управлением, соскочить бы ему никто не дал.
Работа у нас такая — предугадывать любое развитие событий. Подгадить все равно сумел, в доме мне без причин и личного позволения Серебрякова появляться запретили.
— Добрый вечер, — выхожу из домика, как только Серебряков кричит мое имя. Гаранин молчит, сверлит меня взглядом, поджимает губы. Узнал, не узнал? Даже если узнал, не показывает. Научился держать лицо за столько лет в большом бизнесе.
Я тоже делаю вид, что мы незнакомы. — Звали?
— Стас, это Игорь Алексеевич — жених моей дочери, он хочет с тобой поговорить, — Серебряков та еще гнида, под перекрестным огнем наших взглядов чувствует себя неуютно, передергивает плечами. Мои ноги на ширине плеч, руки сложил в районе паха.
Я не защищаю свои причиндалы, хотя причины мне не доверять у Гаранина есть, член без команды перманентно стоит на его невесту. Такая поза мне удобна.
— Давайте поговорим, — ровным тоном.
— Ты мне не нравишься, — заявляет Игорь открыто. Держится уверенно. — Меня уверили, что ты профессионал, только поэтому ты остаешься возле Юны. Если ты позволишь себе что-нибудь лишнее, на службу в этой стране не устроишься, я тебе обещаю.
— Не понимаю, что именно вас смущает? Буду рад, если поясните. На работе я работаю, охраняю объект.
— Вот и охраняй, а в мои распоряжения не вмешивайся, — его злость выдают лишь опущенные вниз уголки губ.
