Конечно, проведут расследование, будут тщательно под меня копать, но тут дед вступит в игру, усложнив Игорьку жизнь.
Прикрываю глаза, прячу довольную улыбку. Перед глазами проплывает картина, как ребята из десанта «нечаянно» высадились прямо во дворе гаранинской дачи, где он отдыхал с любовницей. Все законно. Вылет запланирован, документы в порядке. А то, что парашюты отнесло в сторону — такое случается. Ветер поднялся, а высота приличная. Кто виноват? Природа. По мне — еще и владельцы дач, которые желали урвать кусок первозданной природы на берегу озера.
Земля, на которой чиновники и олигархи построили дачи, была незаконно приобретена. Начнут разбираться, увязнут, но ничего не докажут.
Подняли парни панику среди охраны. Забегали, забыли все, чему учили. Так случается в нестандартных ситуациях, когда расслабляешься за годы спокойной службы, не ждешь подвоха. Человек на какие-то секунды теряется, этого бывает достаточно, чтобы изменить расклад в свою пользу.
В дом я проник без проблем. Внутри камер нет, мы проверили.
Игорек любит развлекаться без свидетелей. Осталось только дождаться, когда, натрахавшись, любовники уснут.
Тревога так взбудоражила трусливую душонку Гаранина, что он несколько часов не мог успокоиться. Кричал, нервничал, строил охрану, требовал разобраться и все выяснить, будто чувствовал, что за ним пришли. Потом он грубо трахал свою бабу и бухал. Вынужден был наблюдать. Девка громко стонала, стоя раком, но на ее лице отражалась скука смертная. Не впечатлил ее Игорек. Хотя вел он себя так, будто весь мир поимел.
Дождался, когда уснули. Ударом по шее отключил Гаранина, стянул его с кровати и поволок вниз. У Гаранина неплохой подвал, лестницы только очень крутые, пока добрались, утырок несколько раз неудачно упал. Шумоизоляция премиум-класса. Спасибо за нее. Подвал большой, это даже не подвал, а целый этаж. Из развлечений тут пока только тир, но есть свободное пространство. Наверное, хозяин дома не определился, что еще здесь можно развернуть.
Вроде несильно ударил, но ждать пришлось почти сорок минут, пока он очухался.
Успел даже подремать, сидя у стены. Легкими пощечинами было не разбудить. Когда я начну бить ему морду, он будет видеть, кто его калечит. Бесценно было наблюдать, как испуганно расширяются его зрачки при виде меня. Не ждал?
— Ну, привет, Игорек! — вспомнил, как его называла классручка.
— Что ты делаешь в моем доме? — потирая шею в месте удара, осматривается. Надеется, что тут рядом его псы? Нет, мы тут одни.
