Лучшее средство от слез – переключить ее внимание. Я переключил. Если бы у нас было время, остановился бы и понаблюдал, как на ее хорошеньком лице эмоции водят хоровод. Убойный коктейль там, можно кончить. Ее злость заводит не меньше, чем хорошенькие ножки.
— Думаешь, я альтруист, который бежит спасать смазливых телок за просто так? — поторапливая, чуть сильнее дергаю за руку, чтобы бежала за мной.
— Мой отец вам заплатит, — высокомерно. Бесит ее тон.
— Неинтересно. Отсосешь мне? — она упирается ногами в пол, пытается выдернуть руку, но я упорно тащу ее за собой.
— Ни за что! Вы омерзительны! Да как вы?.. — я ее даже не слушаю. Она тихим голосом пытается сравнять меня с землей, только мне пофиг.
Ее губы на моем члене – мечта, которой не суждено осуществиться. Просто мне нужно, чтобы она думала о чем угодно, только не о том, что сейчас произойдет.
— Ложись! — бросаю ее на пол, накрываю собой и начинаю стрелять в открытое пространство двери. Взрыв не долетевшей до коридора гранаты оглушает на несколько секунд…
Глава 4
Юна
Ощущение нереальности происходящего.
Скованное страхом, непослушное тело, обжигающий холод внутри и снаружи, который не исчезает – вот то, что я чувствую. Удивительно, что я еще способна на чувства. Я – будто не я, словно попала в параллельную вселенную, где все еще хуже, чем в моей реальности.
Мне до последнего хотелось верить, что Мишка-дурак решил меня растормошить и устроил розыгрыш. Я отказывалась верить, что мои гости лежат убитыми, легче было обманывать сознание и убеждать себя в том, что они знали о розыгрыше.
Знали и подыгрывали.
Миха…
Его больше нет! Меня топят истерика и боль, но я из последних сил держусь, скорее всего, включились резервные возможности организма, по-другому я объяснить свое поведение не могу.
Не хотела… Как же я не хотела отмечать свой день рождения! Видеть радостные лица друзей, отвечать улыбкой и делать вид, что все хорошо. Двадцать один – шикарный возраст, чтобы наслаждаться молодостью, познавать новые горизонты, устроиться на классную работу, путешествовать, любить…
Только для меня двадцать один – приговор!
Мне нечего отмечать, я хотела бы отсрочить свой день рождения лет на тридцать, а лучше, чтобы он никогда не наступал.
Теперь Гаранин не примет никаких отсрочек. У меня осталось несколько недель свободы, которые я должна прожить в установленных женихом рамках, которые действуют в отношении меня уже пять лет.
