Скорость стрельбы, меткость, расстояние – я в этом лучший. И сейчас те, кто палит сверху, смогли в этом убедиться. Прекратили огонь. Даже интересно стало, что там в их головах щелкнуло, что они застопорились?
С одного из убитых снимаю рацию, гарнитуру. Слушаю пару минут. Тишина. Тут ясно: поняли, что я могу их прослушивать, переключились на дополнительный канал связи.
Резко падаю на пол и, не целясь, произвожу несколько выстрелов. Все в цель, минус два. Я не слышал шагов, не мог физически их услышать, на человеческом уровне их невозможно уловить.
Военные называют это чуйкой или звериными инстинктами. Объяснить сложно, чтобы тебя не посчитали дебилом. Вот эта самая чуйка не раз спасала жизнь опытным бойцам. Мне сейчас тоже спасла.
В зале поднимается крик, гости в панике разбегаются. Не останавливает даже то, что по ним только что велся огонь. Тишина в несколько секунд дает им надежду, что плохие парни ушли. Не ушли, перегруппируются. Мы бы так сделали. А тут работают профессионалы. На моей стороне эффект неожиданности, только поэтому я пока жив.
Представляю приблизительную картину происходящего в зале, прежде чем двинуться вытаскивать девчонку. Так и есть, кто-то забился в угол, кто-то бежит, надеясь на спасение, а Юна сидит над телом своего брата, пытается помочь. Ей нет дела до бандита, кровью которого сейчас забрызгано ее платье, а он валяется у нее в ногах. Ничего не видя из-за крупных слез, которые застыли в глазах, она пробует спасти Михаила, удержать ладошками утекающую из раны кровь.
Перезаряжаю магазин, врываюсь в зал, подхватываю одной рукой за локоть и дергаю девчонку за руку. От меня шарахаются, бегут с криками. Сейчас для них я враг, потому что с оружием в руках. Объяснять бесполезно, не услышат. У людей шок и истерика.
Пробую их направлять, объясняю, где можно спрятаться. Кто-то слышит, кто-то нет. Неуправляемая масса, среди которой нет или не осталось ни одного героя. Каждый сам за себя.
— Отпустите, — тихий голосок на грани слышимости врывается в мое личное пространство.
— Немедленно отпустите! Чего вы от меня хотите? — несмотря на страх и боль, в голосе слышится вызов и надменность.
— Голову втянула в плечи и закрыла свой красивый рот, — дергаю именинницу за локоть. В ее хрустальных от непролитых слез глазах плещется шок. — Да, детка, тебя хотели убить. Больно осознавать, но этот гребаный мир сегодня против тебя? — мой голос пропитан яростью. Злит! Как же все злит! Влез не в свое дело, не смог остаться в стороне.
