Работа отнимала отца, но не приносила существенного дохода. Со всем мы справлялись сами. У отца через несколько лет остановилось сердце, я остался один. Но перед этим он успел купить в спальном районе квартиру-студию. Радости по этому поводу никто из нас не испытал. Много чего после этого происходило в моей жизни, о чем не хочется вспоминать…
И вот теперь я сижу перед человеком, который разрушил нашу семью…
— Если я помогу, ты должен будешь принять наследство, — стукнув громко пером по столу, словно поставил точку.
— Только на таких условиях я возьмусь помочь, — кто бы сомневался, что просто так он помогать не станет. Я вроде был готов к тому, что меня привяжут к фамильному бизнесу, но на душе хреново, словно родителей предаю. Ломает меня.
— У меня еще контракт не отбит. Через три дня улетаю в командировку, когда вернусь, не знаю, — пожимаю плечами. С виду я спокоен и уверен в себе, а за грудиной жжет, печет так, что орать охота на этого мудака, который сделал меня сиротой и сам остался один в этом мире!
— Когда вернешься, тогда и поговорим, — отрезает старик.
Сука!
— Нет, договариваться мы будем сейчас. Второго шанса не будет, — моя школа жизни не уступала дедовской, а может, даже превосходила. Хмурится, не нравится ему, что я диктую условия. — Пусть твои юристы все подготовят. Документы я подпишу. Когда вернусь, начну вникать в принцип работы.
Это мое условие, и я вижу, что он собирается сдаться. Уже не стучит ручкой по столу, нервно крутит ее в руках.
Твою… стану конторской крысой, если выберусь живым.
— Я могу не дожить…
— У тебя будет стимул жить и ждать моего возвращения, — не даю ему меня разжалобить.
— Что ты хочешь получить взамен? — вот и пришло время договариваться.
— Уничтожить бизнес Гаранина, поставь на колени, чтобы он больше не поднялся, — да, мне нужно ослабить его власть. Как только начнутся проблемы в бизнесе, крысы побегут с корабля.
— Это невозможно, Стас. Он крепко стоит на ногах, наши интересы практически не пересекаются.
— Значит, нам не о чем говорить, — поднимаюсь на ноги, собираюсь уходить. Это не манипуляция, просто мне действительно больше нечего здесь делать. Зря только время теряю. Есть у меня запасной вариант, не хотел к нему прибегать, но, видимо, не остается выбора.
— Подожди, я подумаю, что можно сделать, — дед подскакивает следом за мной.
