Не сделала ни одного глотка пива, хотя Леха открыл для меня баночку и лично передал в руки.
После звонка Олеси никак не получалось успокоиться. Мне нужны были объяснения. Пусть у меня не было нормальных отношений, но я знаю, что все недопонимания нужно обсуждать, и я готова была начать неприятный для меня разговор. Готовилась, прокручивала в голове возможные варианты развития событий, но ни в одном из них не было игнора.
Стас не был таким холодным и отстраненным даже в первую нашу встречу, хотя тогда он меня до жути пугал.
Он сидел рядом на поваленном бревне, но я не чувствовала его. Совсем не чувствовала. Не было привычного внимания, заботы, его энергетики. Он был закрыт ото всех, но именно мне его холодность причиняла боль. Стараясь поддерживать беседу, Юматов подкладывал в мою тарелку сочные кусочки мяса и говорил: «Ешь». Все! Рядом со мной сидел незнакомец! Будто не было этих сказочных дней, наполненных счастьем, страстью, негой."
"Словно чувствуя холод между нами, парни вели себя скованно.
Устав от напряжения, пожелала ребятам спокойной ночи, поднялась в нашу комнату, до последнего надеясь, что Стас придет, и мы поговорим. Чтобы занять себя хоть чем-то, приняла душ, перестелила постель, сложила наши вещи, хотя они лежали в шкафу ровными стопками.
Пыталась уснуть. Ворочалась, поднималась с постели и шла к окну, наблюдала за Стасом. Прислонившись к стволу дерева, он сидел с закрытыми глазами, но я чувствовала, что не спит. О ком ты думаешь? О ней? После ее звонка ты сам не свой.
Ревность ядом разъедала сердце, отравляла душу. Сморгнув непрошеные слезы, решила спуститься вниз, выпить чай, где-то был успокаивающий отвар с мелиссой.
Чашка чая на столе. Я одна в темной кухне за столом. Сердце сдавило и не отпускает. Слезы текут по щекам, падая на стол. Так страшно услышать правду, но оставаться в подвешенном состоянии нестерпимо тяжело.
— Не спится? — не услышала, как в кухню вошел Лешка. Они вообще ходят бесшумно, словно ниндзя. Прислонившись к столешнице у раковины, он задумчиво смотрел на меня.
Кроме подсветки холодильника пространство никак не освещалось, но я все равно украдкой утерла слезы, чтобы он их не заметил.
— Чаю захотелось, — голос сиплый, будто только со сна.
— Поэтому ты его не пьешь? — проходит к столу, придвигает стул и садится напротив.
— Жду, когда остынет, — не смотрю на Лешку, не хочу, чтобы видел мои мокрые щеки. Нужно подняться и идти в комнату, но меня приклеило к стулу.
