Чтобы он только моим был. Такие желания меня пугают. Ведь сломает же меня, сотрёт, сожжет, и ничего не останется.
Я не успеваю опомниться, как Дамир хватает меня за руку и затягивает внутрь номера. — А тележка?… Дамир… — выдавливаю из себя тихое.
— К черту тележку. — Он захлопывает дверь ногой и прижимает меня своим телом к стене. Агрессивный. Решительный.
— Я весь день о тебе думал, Аврора. О твоих ногах стройных, о губах сладких, — его голос звучит хрипло, щекочет нервы, взгляд его темнеет. — Как трахать тебя буду думал.
Я делаю вдох — это единственное на что меня хватает. Потому что рядом с ним внезапно немею. Становлюсь робкой и краснею. Дамир собирает в кулак подол моей и без того короткой униформы, мнёт пальцами, задирает вверх.
— Было бы лучше, если бы под формой ты была в чулках. Но и колготы на этих ногах смотрятся слишком порочно. Он немного отодвигается от меня, чтобы рассмотреть получше. Пожирает взглядом меня с ног до головы. Потом одной рукой обхватывает меня за затылок и впечатывается губами в мои губы.
Просовывает внутрь язык, целует так, как никто и никогда. Вторая рука пробирается под резинку колгот и трусиков. Меня знобит, когда чувствую его холодные пальцы у себя между ног.
— Почему так сухо? — с искреннем возмущением спрашивает он. — У тебя было время пока ты шла по коридору, чтобы стать мокрой от одной мысли как я буду трахать тебя в этом номере.
— Ну, я ведь шла менять простыни после пролитого кофе, — хмыкаю я, встречаясь с ним взглядом. — Каюсь. Соврал. Но не жалею.
Он достаёт руку из моих трусиков, и резкими движениями начинает расстегивать пуговицы на моей груди. Дергает вниз ткань вместе с лифчиком. Я свожу ноги вместе, когда его губы касаются моего соска. Он прикусывает его, мнёт, терзает. Я цепляюсь пальцами за ткань его рубашки. Дамир вжимается в меня всем телом и я чувствую твёрдость в его паху. Он заведён. Возбуждён.
Его губы перемешаются к шее, находят мои губы. Поцелуй короткий, но подчиняющий. Дамир резко отрывается от меня и отходит на шаг.
Мне кажется я могу слышать как бьется мое сердце. Ноги едва держат меня. — А теперь сними с себя колготки и белье. Хочу чтобы ты осталась только в этой форме горничной, — командует он, и на его лице растягивается хищная улыбка.
Я смотрю на Дамира в предвкушении и облизываю губы. Замечаю, как при этом действии дергается его кадык.
Я снимаю обувь и дрожащими пальцами подцепляю резинку колгот вместе с трусиками. Тяну вниз, снимаю и застываю с ними в руках.
