А Сальво хотя всего лишь солдат Дона, но приближенный, и, как брату оскорбленной невесты, жемчужины синдиката, ему причитается компенсация.
Мне, увы, ничего не причитается, хотя я и есть та самая жемчужина, обученная в элитной женской академии по образу и подобию самых полезных и покладистых жен.
Дон Агати захотел, чтобы его блудный сын вернулся домой и обзавелся семьей, и сам выбрал для сына подходящую невесту, – меня. Он сделал моему брату предложение, от которого не отказываются, если хотят остаться в живых. Сальво пришлось согласиться выдать меня за Орсона Агати.
И вот мы празднуем помолвку.
Без жениха.
Что бы ни случилось, я справлюсь. Все выдержу. Если, конечно, праздник не закончится кровавой бойней.
Бальный зал знаменитого дворца Олимпии сияет в свете венецианских люстр. Лучи отражаются в отполированном до блеска паркете и серебряных блюдах в руках официантов.
Я задыхаюсь посреди этой красоты.
2
А ведь я знала, какой он, Орсон Агати. Предчувствовала, что он не обрадуется навязанному браку и не подчинится отцу, от которого сбежал десять лет назад.
Бабник, прожигатель жизни, избалованный, грубый, своевольный, эгоистичный, циничный… Вот какой он, Орсон Агати.
Дон Агати заверил нас с братом, что Орсон изменил отношение к жизни. Дескать, сын рад браку с жемчужиной синдиката и готов принять наследие отца и служить своим людям как будущий Дон. Не скрою, у меня оставались сомнения, потому что Орсон не приехал официально со мной познакомиться и отказался разговаривать по телефону. Однако Дон и его жена окружили меня заботой, передавали подарки якобы от Орсона и рассказывали, как сын занят, заканчивая дела в Корстоне, и как с нетерпением ждет возвращения домой и встречи с невестой.
Да и потом, раз помолвка состоялась, значит Орсон подписал договор?
Может, погода и вправду нелетная?
Оркестр, расположенный на небольшом возвышении, играет ненавязчивую музыку. Дон Агати отделяется от толпы и приглашает меня на танец. У него ледяные руки, а взгляд и того холоднее, но его арктический гнев направлен не на меня, а на блудного сына.
Перед тем, как повести меня в танце, он говорит нарочито громко.
– Орсон очень сожалеет, что задерживается. Случилось нечто непредвиденное и весьма серьезное.
Он лжет на публику."
"В тот момент жестокий и властный Дон кажется мне всего лишь печальным пожилым мужчиной, которому не справиться с собственным сыном и наследником.
Я была одной из лучших танцовщиц академии, но сейчас двигаюсь, как будто проглотила кол.
