Гостиная, которую она никогда не любила, выглядела нарядно и празднично. Может быть, сегодня вечером они займутся любовью.
Эш пришел точно в срок – как всегда, без тени улыбки, и, как только она открыла дверь, сказал:
– Бери все для мотоцикла. Я должен тебе кое-что показать.
– Но, дорогой, я ведь сказала, что приготовлю ужин. Стейки готовы для жарки.
– Это подождет. Съем, когда вернемся. Сам за-жарю.
Спустя несколько минут Октавия вернулась с шлемом в руках и, застегивая молнию на кожаной куртке, спросила:
– А куда мы едем?
– Там увидишь.
– По твоему тону можно подумать, что это важно.
– Действительно важно.
Больше вопросов она не задавала. Через пятнадцать минут они были в Холланд-парке и, повернув, направились к Уэствэю. Еще пять минут – и Эш подкатил к одному из домов. Октавия уже поняла к какому."
"Вокруг царила полная разруха, казавшаяся еще более нереальной от падавшего сверху яркого света. По обеим сторонам улицы тянулись дома, огороженные чем-то напоминавшим по виду листы рыжеватого металла.
Дома были все одинаковые, каждый состоял из двух квартир с отдельным боковым входом и крыльцом под навесом. На нижнем этаже – и на более высоких – были трехстворчатые окна, завершали строения треугольные фронтоны; все окна и двери были забиты досками. За выломанными оградами виднелись отдельные сохранившиеся кустарники, у некоторых розовых кустов были оторваны или сломаны ветки.
Эш провел мотоцикл вдоль бокового входа дома номер 397, Октавия следовала за ним.
– Подожди здесь, – сказал Эш.
Ловким движением он подтянулся и перемахнул через калитку. Через мгновение Октавия услышала звук отодвигаемого засова. Пока Эш вводил мотоцикл, она придерживала калитку.
– А кто живет рядом? – спросила девушка.
– Женщина по фамилии Скалли. Она уехала. Этот дом последний их тех, что нужно освободить.
– Он твой?
– Нет.
– Но ты здесь живешь?
– До сих пор жил. Теперь нет.
– Электричество не отключили?
– Пока нет.
Октавия мало чего могла разглядеть в саду. Различила только контуры небольшого сарайчика.
Наверное, здесь он хранит свой мотоцикл, подумала она. Неподалеку валялся перевернутый пластиковый стол, темнели неровные контуры сломанных стульев. Росло какое-то дерево, но теперь от него остался только расщепленный ствол, таращившийся острыми сучьями в пылающий сине-малиновый закат. От пыли трудно дышалось, в воздухе пахло строительными отходами, известью и обуглившимся деревом.
Эш вытащил из кармана ключ и открыл заднюю дверь.
