Несколько серебристых березок, и вот лес, словно чудом, закончился, а перед Октавией раскинулся зеленый океан из камыша; растения шелестели, шуршали, тихо покачивали слабыми верхушками и тянулись вдаль, насколько видел глаз. Они застыли на месте, тяжело дыша от напряжения, и смотрели на колышущееся зеленое пространство. Здесь поселилось само одиночество.
– Это оно? То самое место? – спросила она взволнованно.
– Не совсем. Вон туда нам надо попасть.
Эш протянул руку вдаль над камышовым болотом. Впереди, немного правее, метрах в двухстах Октавия заметила верхушки деревьев, еле различимые над камышами.
– Там стоит заброшенный дом. На маленьком островке. Никто туда не заглядывает. Он и есть наша цель.
Эш смотрел вперед, и Октавии казалось, что его лицо светится от счастья. Таким она его еще не видела. Он был похож на ребенка, который знает, что вот-вот получит долгожданный подарок. Сердце Октавии сжалось: когда он смотрит на нее, его лицо никогда не загорается такой радостью.
– А как мы туда попадем? – спросила она.
– Или есть тропинка? И что будет с мотоциклом? – Она изо всех сил старалась, чтобы голос звучал бодро: нельзя портить момент попреками.
– Тропинка есть, но очень узкая. Придется вести мотоцикл перед собой.
Эш шагнул ближе к камышам и пошел вдоль болота, высматривая переправу. Потом вернулся со сло-вами:
– Есть. Садись назад. Какое-то расстояние можно проехать. Почва вроде твердая.
– Можно я сниму парик? Чертовски надоел, – спросила Октавия.
– Никаких проблем. – И он, почти сорвав с нее парик, отшвырнул его в сторону.
Тот упал на ветку молодой елочки и повис там ярко-желтым пятном на темно-зеленом фоне. Эш повернулся к ней с улыбкой, лицо его преобразилось: – Осталась последняя часть пути. Мы почти на месте.
Он подвел мотоцикл к началу переправы. Песчаная тропа через болото была около метра шириной. Камыши по обе стороны были такими длинными, что их верхушки раскачивались высоко над головами молодых людей. Они словно медленно ехали через густой лес, полный шелеста зеленой и бледно-золотой листвы.
Эш вел мотоцикл осторожно, но страха в нем не было. Что случится, думала Октавия, если он съедет с тропы? Как глубоко здесь? Что, если им придется барахтаться, пытаясь снова выбраться на тропу? Время от времени, когда тропа становилась сырой, ужималась или обсыпались ее края, Эш слезал с мотоцикла и говорил:
– Лучше буду его толкать. А ты иди сзади.
Иногда тропа так сужалась, что камыши щекотали плечи Октавии.
