Возможно, я должен предоставить алиби на этот вечер. Это легко сделать. Я находился на вечерних занятиях с половины седьмого до половины десятого в Уоллингтонском институте в Сити. Я хожу туда каждую неделю. С половины седьмого до восьми мы изучаем архитектуру Лондона, а затем с восьми до девяти у меня урок итальянского языка. Надеюсь, на следующий год совершить первую поездку в Рим. Могу назвать вам преподавателей обоих классов, и они, а также все присутствующие, подтвердят, что я все это время находился в институте.
Чтобы добраться до Темпла из института, мне потребовалось бы полчаса, так что, если мисс Олдридж была к половине десятого мертва, я вне подозрений.
Последние слова он произнес даже с некоторым сожалением, словно расстроился, что ему не удастся оказаться в числе подозреваемых. Дэлглиш горячо поблагодарил его и встал из-за стола.
Но посетитель не торопился. Он засунул расписку в отделение довольно потрепанного бумажника, а последний положил во внутренний карман пиджака и похлопал по нему, словно желая убедиться, что с бумажником все в порядке.
Затем торжественно пожал руки Дэлглишу и Пирсу, как будто все трое покончили с неким сложным и чрезвычайно тайным делом. Под конец бросил последний взгляд на лежащую на столе Дэлглиша папку, и было видно, что он изо всех сил сдерживает желание еще раз напомнить Дэлглишу, чтобы тот берег ее.
Пирс проводил Фроггета. Быстро вернувшись, он заговорил с присущим ему пылом:
– Удивительный человек! С большими странностями! Самый необычный фанат из всех, кого я видел.
Как вы полагаете, сэр, как это началось?
– Влюбился, когда она была еще ребенком, а потом влюбленность переросла в маниакальную одер-жимость – ей, или криминалистикой, или обеими сразу.
– Странное хобби. Не представляю, что оно ему дает. Фроггет явно считает Олдридж своей протеже. Интересно, как она к нему относилась? Из того, что мы о ней знаем, скорее всего никак."
"– Он не сделал ей ничего плохого, – сказал Дэлглиш.
– Старался, чтобы она не знала, что он за ней следит. Фанаты надоедливы, Фроггет другой. Он кажется симпатичным.
– Вот уж так не считаю. Откровенно говоря, мне он показался откровенным прилипалой. Жил бы своей жизнью, а то присосался к женщине, как какая-то надоедливая муха. Вы видите в нем высокие чувства, а я, напротив, самые низменные. Могу поклясться, их диспуты проходили не в родительской гостиной.
