Прибыли фотографы и дактилоскописты и бесшумно включились в работу. Два фотографа знали свое дело, они привыкли работать в паре, не тратили время на разговоры, просто делали свою работу и уходили. Когда Дэлглиш был молодым сержантом полиции, он задавался вопросом, как фотографы справляются с такой работой – почти ежедневной фиксацией жестокости человека к себе подобным, и не накладываются ли на фотографии, которые они делают в обычной жизни – на праздниках, семейных встречах, образы насильственных смертей.
Стараясь им не мешать, Дэлглиш вместе с Кейт приступил к осмотру комнаты."
"Письменный стол Венис Олдридж был не современный, а старинный, добротный, из красного дерева, обитый сверху кожей; дерево выдавало следы многоразовой полировки. Медные ручки на ящиках – по три в каждом из двух рядов – явно не менялись с момента изготовления. В верхнем левом ящике лежала женская сумочка из мягкой черной кожи с позолоченным замочком и тонким ремешком.
Открыв сумку, Дэлглиш увидел в ней чековую книжку, кредитные карточки, кошелек с двадцатью пятью фунтами, несколько монет, чистый, аккуратно сложенный носовой платок и связку ключей. Рассмотрев их, Дэлглиш сказал:
– Похоже, ключи от дома и машины она держала на одном брелоке, а ключи от входной двери «Чемберс» и своего кабинета – на другом. Странно, что убийца запер обе двери и унес ключи. Если он хотел представить дело так, что ее убил кто-то со стороны, было бы естественнее оставить двери открытыми.
Он мог легко избавиться от ключей. Возможно, сейчас они на дне Темзы или брошены в решетку люка.
В двух нижних ящиках Дэлглиш не нашел ничего интересного – только стопки бумаги, конверты, блокноты, деревянный пенал с шариковыми ручками, а в самом нижнем – два полотенца для рук, несессер с мылом, зубной щеткой и пастой. Маленькая косметичка на молнии вмещала средства ухода за лицом – лосьон для сухой кожи, компактную пудру, всего одну помаду.
– Минимум косметики, хотя та, что есть, дорогая, – заметила Кейт.
Дэлглиш услышал в ее голосе то, что сам часто чувствовал. Эти мелкие вещицы из обычного человеческого существования сжимали душу пронзительным memento mori[18].
Единственно интересной вещью в верхнем правом ящике была кустарно напечатанная тонкая брошюра, озаглавленная «Изменение ситуации».
