Судя по шаркающим шагам, камердинер удалился, и Девон, вдохнув наконец полной грудью, дотянулся до защелки с наружной стороны двери и повернул рычажок так, чтобы она не закрылась.
– Хоть никто и не спрашивал моего мнения, я против домашнего питомца, который, в конце концов, превратится в огромного борова.
Кэтлин растерянно заморгала и уже напряглась, приготовившись к нападению, но Девон повел себя настолько непохоже на одержимого похотью зверя, что это дало ей время на передышку.
Он двумя пальцами коснулся ее подбородка, чтобы она повернула голову.
Теперь, когда не могла скрыться от его спокойного вопрошающего взгляда, Кэтлин поняла, что опасность ей не грозит, он не собирается брать ее силой.
– Сейчас вам лучше посмотреть в другую сторону, – посоветовал Девон, – если только не хотите увидеть графа Рейвенела в чем мать родила: я собираюсь взять полотенца."
"Кэтлин кивнула и зажмурилась, он вышел из комнаты. Пока его не было, мысли ее постепенно успокаивались, но нервы все еще трепетали от ощущения его возбужденного тела.
Ей вспомнилась экскурсия в Национальный музей, куда ее пригласили лорд и леди Бервик, по пути к экспозиции диковинок с южных морей, собранных легендарным исследователем капитаном Джеймсом Куком, они проходили через галерею итальянской скульптуры, у двери которой стояли две статуи обнаженных мужчин. Один из гипсовых фиговых листков, которые директор музея приспособил, чтобы скрыть гениталии, упал на пол и разбился на мелкие кусочки. Леди Бервик была потрясена, сочла это визуальным оскорблением, и в благородном негодовании быстро повела Кэтлин и своих дочерей подальше от неприличной мраморной фигуры, но девушки все-таки успели рассмотреть, что именно прикрывал фиговый листок.
Кэтлин тогда была шокирована, но в то же время заинтригована: благодаря искусной работе скульптора холодный мрамор выглядел как живая плоть, с просвечивающими венами, уязвимая, гладкая, за исключением небольшого островка волос в паху. Вряд ли из-за увиденного стоило так негодовать, как леди Бервик: в свою брачную ночь Кэтлин достаточно увидела, хотя и мельком, и почувствовала, чтобы понять разницу между мужчиной из плоти и крови и мраморной скульптурой в музее.
Тут же вспомнилось давление органа Девона… Эх, вот бы на него взглянуть! Кэтлин тут же мысленно пожурила себя за эту мысль. Но все же ей было любопытно. Что плохого в том, если она просто быстренько взглянет на него одним глазком? Это ее единственный шанс увидеть мужчину таким, каким его сотворил Бог.
