Пусть он и был безупречно ухожен, и даже на вкус Кэтлин, несколько экстравагантен в своем вышитом шелковом жилете и щегольском шейном платке, с золотыми запонками, в которых сверкали то ли гранаты, то ли рубины, это не придавало ему притягательности, которой обладал брат.
– Не стоит так на меня смотреть, – прошептал Уэстон Кэтлин, когда сестры наконец разобрали подарки и понесли их из комнаты. – Если девушки заметят, то подумают, что вы меня презираете, и очень расстроятся.
– Я не одобряю ваши поступки, – серьезно заметила Кэтлин, шагая вместе с ним к парадной лестнице, – но это не значит, что презираю.
– Леди Тренир, вы даже не представляете, сколько у нас с вами общего: уж как я-то не одобряю, что порой делаю!
– Мистер Рейвенел, если вы…
– Не лучше ли нам называть друг друга «кузен» и «кузина»?
– Нет, мистер Рейвенел. Если вы намерены пробыть здесь две недели, то прошу вас вести себя как джентльмен, иначе мне придется отправить вас в Олтон и затолкать в первый же поезд, который там остановится.
Уэстон заморгал и уставился на нее, пытаясь понять, серьезно ли она говорит.
– Эти девушки для меня дороже всего в жизни, – пояснила Кэтлин. – И я не позволю, чтобы им причинили вред.
– И в мыслях не было, оскорбился Уэстон. – Я здесь для того, чтобы от имени графа побеседовать с кучкой деревенских олухов о том, как они выращивают репу. Обещаю что, как только выполню просьбу брата, незамедлительно вернусь в Лондон.
Олухов? Кэтлин резко втянула воздух.
Это он так о семьях арендаторов, которые трудились не покладая рук, переносили тяготы фермерской жизни… и все для того, чтобы обеспечить еду на столах вот таких, как он, белоручек, которые смотрят на них свысока? Нет, промолчать она не могла:
– Семьи, которые здесь живут, достойны уважения. Несколько поколений фермеров-арендаторов работали в этом поместье за очень скромное вознаграждение. Зайдите в их дома, посмотрите, в каких условиях они живут, и сравните это с условиями вашей собственной жизни.
Возможно, после этого вы не станете называть их олухами и спросите себя, достойны ли вы их уважения.
– Боже правый! – пробормотал Уэстон. – А я не поверил брату… У вас и впрямь характер загнанного барсука.
Они обменялись взглядами со взаимным презрением и разошлись в разные стороны. К счастью, за обедом девушки поддерживали веселый разговор, и, казалось, только Хелен заметила напряжение между Кэтлин и Уэстоном.
