Или, может, будь я красивее или умнее…
Девон погладил ее щеку, не давая возможности отвернуться.
– Дорогая, вы и так уже даже слишком красивая и умная. И если бы вы были мальчиком, это ничего бы не изменило. Проблема не в этом. Ваши родители – всего лишь парочка эгоистов. И чтобы вы ни считали своими недостатками, быть недостойной любви не входит в их число.
На протяжении этого странного разговора его голос звучал все тише, пока не превратился почти в шепот. Кэтлин завороженно смотрела на него и думала: «Он не собирался это говорить и, несомненно, жалеет об этом».
Они не отрывали друг от друга взгляда. Смотреть в его синие глаза было все равно что тонуть, погружаться в бездонную глубину, откуда она может и не подняться на поверхность. Кэтлин с трудом отвела взгляд, разрывая связь.
– Поехали со мной в Лондон, – сказал Девон. – В ближайшие две недели я должен уехать, дела. Возьмите с собой девочек и горничную. Это пойдет на пользу всем вам. В это время года в Гэмпшире нечего делать, а Лондон предлагает множество развлечений.
– Вы же знаете, что это невозможно, – нахмурилась Кэтлин.
– Но почему? Ах да, траур…
– Вот именно.
В его глазах сверкнули озорные искорки, и Кэтлин это не понравилось.
– Об этом я уже подумал. Будучи не так хорошо знаком с правилами приличия, как вы, я решил проконсультироваться с одним из столпов общества о том, какие занятия позволительны для молодой женщины в вашем положении.
– Каким столпом общества? О чем вы говорите?
Девон удобнее усадил ее у себя на коленях, дотянулся до другого края стола и взял письмо, лежавшее рядом с его тарелкой.
"
"– Сегодня не вы одна получили корреспонденцию. – Он торжественным жестом достал из конверта письмо. – По словам известного эксперта по вопросам траурного этикета, хотя не может быть и речи о том, чтобы пойти в театр или на танцы, разрешается сходить в концерт, посетить выставку в музее или частную художественную галерею. Эта знающая леди пишет: «Существуют опасения, что длительное уединение молодых особ может способствовать развитию меланхолии у подверженных ей.
В то время как девушки должны проявлять должное уважение к памяти покойного графа, позволить им несколько невинных развлечений было бы и мудро, и милосердно. То же самое я бы рекомендовала для леди Тренир, чей живой характер, на мой взгляд, не сможет долго выносить однообразную диету из монотонности и одиночества. Поэтому я одобряю…»
– Кто это написал? – воскликнула Кэтлин, выхватывая письмо у него из рук.
