– Я потерял тебя однажды… и я сожгу весь этот гребаный мир дотла, но не совершу эту ошибку снова.
Слезы затуманили мое зрение, внутри все сжалось. Каждое его слово раскалывало меня на части.
– Джейс…
Его губы приблизились к моему уху.
– Давай, попробуй снова убежать от меня, детка. Только попробуй, черт возьми.
Я уже не хотела этого делать. Особенно после того, как он открыл мне душу.
Меня одолевали эмоции.
– Я не могу. Я слишком сильно тебя люблю.
– Хорошо. – Одним махом он заключил меня в объятия.
– Потому что ни за что на свете я не уехал бы без тебя.
Я запрыгнула на него, обхватила ногами его талию, и мы утонули в обжигающем поцелуе, заставившем меня забыть, как нужно дышать.
Мурашки бегали по моей спине, а я все глубже погружалась в его бездну, нуждаясь в большем.
– Убери свою тачку или я вызову полицию! – рявкнул водитель, сигналя. – Ты создаешь пробку.
Вот же блин. Наклонив голову, я увидела вереницу автомобилей, стоящих друг за другом, бампер к бамперу.
Джейс показал ему средний палец.
– Отвали, старик.
– Боже, ты такой засранец, – пробормотала я, когда мы шли к его машине.
На его лице появилась дерзкая ухмылка.
– Да, но я твой засранец.
Да, мой.
Глава сорок восьмая
Дилан
Полгода спустя…
Возбуждение накатило волной, когда я посмотрела на свою парадную школьную форму, висящую на дверце шкафа.
Всего через два часа я официально выпущусь из школы.
Мое сердце замерло. К сожалению, Оукли этим похвастаться не мог. Два дня назад ему сообщили, что он не имеет права закончить школу и ему придется остаться на второй год.
Сказать, что мой дядя разозлился, это ничего не сказать.
Однако, как бы я ни жалела непутевого братца, я не могла сказать, что удивилась.
Последние несколько месяцев Оукли скатывался по наклонной, в результате чего пропустил больше занятий, чем посетил.
Я хотела высказать своей тете за то, что она заморочила ему голову и испортила жизнь, но Оукли умолял меня не делать этого и клялся, что между ними все кончено навсегда.
Во время праздничного выпускного ужина вчера вечером Кристал объявила, что находится на третьем месяце беременности, и я надеялась, ради его же блага, что Оук говорил правду.
У меня было тяжело на душе, когда я вышла из своей комнаты и постучала в его дверь.
Оукли не ответил, но я слышала, как он там ходит. – Это я. Мы можем немного поговорить?
– Да. Входи.
Он бросал какую-то одежду в спортивную сумку, когда я открыла дверь.
