Изводила она невестку долго, Эдик, нужно отдать ему должное, защищал жену как мог, но и порвать с матерью, искусно манипулирующей им с помощью «слабого здоровья», не мог, а только это и помогло бы. А Любашка терпела, от нас всё скрывала, никто и не догадывался - муж-то и правда её любил, когда навещали родителей, это было видно, Галина Никифоровна на людях играла роль ангела небесного, обожавшего невестку. И ещё долго мы ничего бы не узнали, если бы не случай."
"Позвонив сестрёнке, уже и не помню, по какому случаю - мы с ней частенько просто так болтали,- услышала, как она хрипит и гундосит.
Простуда. Не страшная, но противная. А Любашка на шестом месяце, и из лекарств ей можно только чай с малиной. А у нас как раз Людмила с семьёй гостила. Узнав, что Любашка расхворалась, она сама предложила помощь. Её целительская магия, плюс моя портальная - дело-то трёх минут. Сестре я ничего не сказала, решила сюрприз устроить.
Сюрприз получился для нас. Неслышно выйдя из портала в коридоре, мы услышали из комнаты прелюбопытнейший разговор, точнее - монолог «ангела небесного» Никифоровны, которая, развалясь в кресле, читала Любашке нотацию, явно не первую, уж слишком привычно звучало из её уст: «Бестолковая деревенщина, замухрышка, руки из задницы, дома свинарник, не пара ты моему сыночку, когда только назад, в своё Гадюкино, вернёшься?» - это так, выдержки, там много чего говорилось.
А Любашка мыла пол. Кашляющая, с температурой, с огромным животом - она мыла пол! Руками! Потому что «свинарник»! Потому что «руки из задницы».
Потому что «шваброй моют только лентяйки». Потому что «всё должно сиять к приходу мужа».
Ух, как я тогда обозлилась. Людмила, кстати, не меньше. Именно она вылила грязную воду из ведра на Никифоровну, причём так, что промокла только она, а кресло осталось сухим - квартира-то была Любашкина, мы с Ростиславом на свадьбу подарили, и портить её мебель Людмила не хотела.
А я поступила ещё хуже, до сих пор стыдно. Но повторила бы, не раздумывая. Открыла портал и вынесла в него Никифоровну телекинезом, потом шагнула следом.
- Где мы? - перепуганно оглядываясь и пытаясь стереть с лица грязную воду, выдохнула женщина. И куда только подевалась «столбовая дворянка», распекающая холопку, со мной она и так-то была любезна почти до лебезения. А сейчас ещё и напугана нашим появлением и внезапным перемещением.
- Амазонка,- я обвела рукой широкую речную гладь вокруг небольшого островка.- Не волнуйтесь, крокодилов здесь нет. Зато есть пираньи.
