В общем, ментальная магия - не игрушка, её нужно использовать лишь для благого дела.
- А для какого? - такая любопытная тема, как и всё, что рассказывает Ростислав.
- Разные виды ментальной магии используются в медицине - помогают забыть страшные моменты, лечат фобии, избавляют от наркозависимости и так далее.
- Как гипноз?
- Можно и так сказать. Только сильнее и гораздо действеннее. Ещё менталисты работают в правоохранительных органах - помогают свидетелям вспомнить детали, определяют, лжёт ли подозреваемый, да всего и не перечислить.
Но это всё - в отношении людей, им это никак не повредит. А вот магам - может, потому-то Арсения признали виновным единогласно.
- Ещё бы! Он сам признался, что хотел на мне жениться и сделать ребёнка против моей воли! - меня аж передёрнуло от подобной перспективы. Даже не верится, что совсем недавно я млела, глядя на него и, наверное, согласилась бы на это, не раздумывая."
"- Дар ему заблокировали за сам факт применения его против тебя. А за то, что он планировал, я сам с ним разобрался.
По мужски. Без всякой магии.
- Мне близняшки рассказали,- кивнула я, испытывая странное удовольствие.
За меня ещё никто никогда никого не бил. Умом я понимала, что это неправильно, что дракой ничего нельзя решить - это, и многое другое, моим братьям внушалось не единожды, когда из школы сообщали, что они снова с кем-то подрались. И тогда мне казалось, что да, драка - это плохо, нужно стараться решать всё мирным путём. Цивилизованно.
Но вот моему обидчику набили морду - и где она, моя цивилизованность? Исчезла без следа, а удовольствие осталось.
Мы помолчали. О чём думал Ростислав, я не знала, а сама я разрывалась между желанием встать и уйти, придумав себе какое-нибудь «важное дело», и остаться и расспросить о вчерашнем поцелуе. Ни на то, ни на другое решимости не хватало, и потому я сидела, делая вид, что высасываю последние капли сока из стакана, понимая, что на что-то всё же нужно решиться, не сидеть же так вечно! И Ростислав тоже молчит.
Хоть бы что-нибудь сказал!
И именно в этот момент он протянул руку, забрал у меня несчастный, уже высосанный досуха стакан, а потом взял мою ладонь в свою. И от этого прикосновения по моей спине забегали мурашки, а под ложечкой что-то сжалось. И это при том, что прежде Ростислав меня и на руках таскал, и приобнимал, и на коленях качал, не говоря уже о том, сколько раз за руку брал - и я ничего подобного не чувствовала.
