-Двенадцать! Столько хватит? У нас получился хороший клад?
- Очень хороший, очень! - обтирая клубни от земли и любуясь самым большим, закивал дядя Коля.- Вика, детка, а ты сможешь сделать вот так же со всем полем?
- Со всем? - я оглядела много-много кустиков, немного испугалась - столько я ещё не феячила. Но я же фея, а значит, я всё могу.- Сейчас сделаю.
И мысленно попросила ближайшие кустики вырастить большие-большие клубни. И много. По двенадцать каждый!
Вскоре ближайшие кустики высохли, и дядя Коля кинулся копать, приговаривая:
- Какая же ты молодей! Чудо, а не девочка! Просто чудо!
А я продолжала выращивать картошку дальше, и дальше.
Вот уже половина поля сухая. Я почувствовала, что почему-то устала, словно весь день бегала с братьями и сёстрами в догонялки. Стоять стало тяжело, и я села, но продолжала просить кустики растить клубни.
Сухих кустов становилось всё больше, осталось уже совсем немного. Под носом стало мокро. Вытерла рукавом, увидела на нём что-то красное. Ой, да это же кровь! Теперь мама точно заметит и будет ругаться.
Ладно, мне нужно ещё немного постараться - и готово. Я же фея! Я всё смогу!
Дождалась, когда, наконец, все кустики высохли, и легла на землю. Я только немножко посплю и всё. Совсем чуть-чуть.
Проснулась в своей кроватке, в нашей с Серёжей комнате. Очень хотелось есть и пить, и ещё сильнее - на горшок. Взяла Серёжин, а то до туалета идти далеко, на первый этаж, не успею.
Теперь - пить.
Спустившись по лестнице, услышала мамин голос. Ой, сейчас мне за сопли на рукаве попадёт! Лучше я тихонечко на кухню прокрадусь, чтобы она пока не знала, что я проснулась.
Я на цыпочках кралась по коридору мимо зала, и тут услышала:
- Дядь Миша, ты как хочешь, но я везу Вику в больницу! Она уже почти сутки не просыпается. Я боюсь за неё.
- И что ты им скажешь? Что у твоего ребёнка магическое истощение? Да у тебя её заберут - глазом моргнуть не успеешь?
Как - заберут? Меня? У мамы? Не хочу чтобы меня забирали, не хочуууу!
Заревела в голос. Тут же оказалась на руках у мамы, которая крепко обнимала меня, целовала, в зарёванное лицо, в волосы, везде.
- Не хочу, чтобы меня забирали! Мама, не отдавай меня, не отдавай.
- Нет-нет, доченька, не отдам, ну что ты, что ты, успокойся. Я никогда и никому тебя не отдам, ты моя девочка, моя! И никто у меня тебя не заберёт. Ты мне веришь?
- Верю,- потёрла рукой нос, вспомнила про испачканный рукав, подумала - вот сейчас попадёт.
Но нет, про это и не вспомнил никто.
