Незнакомцы слушали очень внимательно, пока он не закончил. Потом переглянулись. Наконец, словно придя к какому-то соглашению, один шагнул вперед и запел то же самое. Причем совершенно не фальшивя.
Рядовой Перси изумленно слушал.
Век спустяПрерия была плоской, зеленой, плодородной. Кое-где далеко росли дубы. Небо весело голубело, как на открытке. На горизонте двигалось облако пыли – там неслось стадо каких-то животных.
Послышался легкий вздох. Сторонний наблюдатель, случайно оказавшийся поблизости, ощутил бы слабый порыв ветерка.
На траве лежала женщина.
Ее звали Мария Валиенте. На ней был любимый розовый свитер из ангорки. Ей было всего пятнадцать, но она рожала. Худенькое тело содрогалось от боли схваток. Несколько секунд назад она не знала, чего боится больше – родов или гнева сестры Стефании, которая отняла у нее обезьяний браслет, сказав, что это греховный символ. Кроме браслета, у Марии не осталось никакой памяти о матери.
И вот теперь – это. Открытое небо вместо пожелтевшего от никотина потолка.
Трава и деревья вместо истертого ковра. Все было не так. Но куда она попала? Где Мэдисон? И как она сюда попала?
Неважно. Ее вновь пронзила боль, и Мария почувствовала, что ребенок выходит на свет. Никто не мог помочь, даже сестра Стефания. Девушка закрыла глаза, закричала, стала тужиться…
Ребенок скользнул на траву. Мария кое-что знала о родах, а потому дождалась, пока выйдет послед. Когда все закончилось, между ног было сыро и мокро, а на земле лежал младенец, покрытый липкой кровавой слизью.
Он открыл рот и тоненько запищал.
Вдалеке послышался звук, похожий на гром. Рев как в зоопарке.
Львиный рык.
Лев?! Мария снова завопила, на сей раз от ужаса…
Крик оборвался, словно его выключили. Мария исчезла. Ребенок остался один.
Один перед лицом Вселенной, которая подступала со всех сторон и обращалась к нему множеством голосов. А за ними стояла великая Тишина.
Детский плач превратился в воркование. Тишина была приятна.
Снова послышался вздох.
Мария вернулась в зеленый мир под синим небом. Она села и в панике огляделась. Лицо у нее было серое: она потеряла много крови. Но с ребенком ничего не случилось.
Девушка подняла свое дитя вместе с последом – она даже не перевязала пуповину, – завернула в свитер из ангорки и принялась укачивать. Личико малыша было странно спокойным. А она уж думала, что потеряла его.
– Джошуа, – сказала она. – Тебя зовут Джошуа Валиенте.
Тихий хлопок – и они оба исчезли.
