По крайней мере, ее создал Бог. По крайней мере, оттуда можно привезти камни! И я вам скажу: у меня через несколько дней состоится встреча с президентом, и вот чего я потребую. «Прекратите финансировать колонии на Долгой Земле. Если уходящие оставляют здесь ценное имущество, конфискуйте его. Если они что-то производят там, в этих безбожных мирах, облагайте их налогами и выжимайте досуха. Они хотят быть пионерами – пускай будут. Но только не за мой счет».
Рев одобрения. Неприятно громкий.
Янсон заметила Рода Грина, восемнадцати лет. Трудно было не заметить его соломенную гриву. Таких, как Род, полицейские прозвали «один дома». Ребенок, не умеющий переходить и покинутый семьей, которая соблазнилась романтикой дальних странствий и возможностью построить новую жизнь в каком-нибудь последовательном мире. Сложился целый класс людей, пострадавших из-за самого факта существования Долгой Земли. Зачастую не только финансово, но гораздо глубже. И вот Род стоял здесь и впитывал ядовитые брызги желчи.
Каули приближался к кульминации. К самой соли, ради которой здесь и собрались бедолаги, оказавшиеся в невыгодных условиях. Соль была горька, поэтому Каули и воспрещал как-либо фиксировать свои речи."
"– Я тут кое-что услышал, – сказал он, извлекая клочок бумажки. – Заявление одного университетского… про-фэс-сора. Вот что он говорит, сейчас процитирую: «Возможность переходить – это отличный шанс для человечества, возникновение новой познавательной способности, сравнимой с развитием языка и созданием сложных орудий труда».
И так далее, и так далее. Вы понимаете, о чем речь, дамы и господа? О чем нам говорит господин профэссор? Он говорит об эволюции. Сейчас я вам кое-что объясню. Когда-то, давным-давно, на нашей планете обитали древние люди. Мы зовем их неандертальцами. Они походили на нас, носили одежду из шкур, делали орудия труда и разводили огонь – они даже заботились о больных и почтительно погребали мертвых.
Но они были не такие умные, как мы. Они жили на Земле сотни тысяч лет, и за все это время ни один из них не изобрел хотя бы лука со стрелой, какой может сделать любой семилетний американский мальчишка. Но они неплохо жили, охотились, ловили рыбу. Пока в один прекрасный день не появились другие люди. Незнакомые, с плоскими лицами, стройными телами, ловкими руками и большими мозгами. Уж они-то умели делать луки и стрелы.
