Другая дверь вела в подсобное помещение, нечто вроде кухни, совмещенной с кладовой, как бывает во многих церквях; там стоял кипятильник и валялись грубо вырезанные из дерева игрушки. На стенах висели детские рисунки и график уборки, написанный по-английски. На следующей неделе наставала очередь сестры Аниты Доусет.
Третья дверь вела в главный зал. Там-то и лежало большинство убитых. Кровь залила пол и забрызгала стены, и мухи облаком вились над скорчившимися неподвижными телами.
Джошуа переступал через трупы, прижав ко рту платок.
Некоторых он перевернул, чтобы осмотреть раны. Сначала он подумал, что люди сбежались сюда, под защиту толстых стен и массивных дверей, – даже у этих далеких пионеров должны были сработать древние инстинкты. Но что-то здесь его смущало…
– Джошуа?
– Я тут, Лобсанг.
Он протянул руку к алтарю с изображением большой серебряной руки, приставленной к золотому носу.
– Здесь жили комики-атеисты. Наверное, им было очень весело. Они не заслужили такой смерти. Если произошло преступление, если виноваты люди, нужно об этом сообщить, как только вернемся.
– Это не люди, Джошуа. Оглядись. Сплошь укусы. Пробитые черепа. Здесь бушевали животные, перепуганные животные. И дверь у тебя за спиной выбита изнутри, а не снаружи. Кто бы ни устроил тут бойню, он вошел не через дверь. Он оказался внутри и стал пробиваться наружу.
Джошуа кивнул.
– Значит, горожане вовсе не искали укрытия в церкви. Они собрались на обычную утреннюю службу. И вдруг что-то возникло прямо среди них.
Животные, которые перешли, потому что от чего-то бежали…
– Они, видимо, запаниковали. Хотел бы я знать, какой эффект оказала на них травка, запах которой я ощущаю в воздухе…
Джошуа поймал себя на том, что смотрит на одно из тел. Обнаженное, покрытое волосами. Это животное имело почти человеческие пропорции – оно было стройное, несомненно двуногое, жилистое и сильное, с маленькой, как у шимпанзе, головой и плоским обезьяньим носом. Не тролль, а какой-то другой гуманоид.
Его убили ударом ножа в горло; на груди темнела запекшаяся кровь. У кого-то достало смелости отбиваться от перепуганных и необычайно сильных обезьяно-людей, которые возникли из ниоткуда, посреди женщин и детей.
– Видишь, Лобсанг?
Камеры попугая зажужжали и повернулись.
– Вижу.
Джошуа отошел от трупа и выпрямился, закрыв глаза.
– Мы на вершине холма, единственной высокой точки в окрестностях. Густой лес – не самое удобное место для поспешного перехода.
