— Да нет, все нормально… товарищ — лейтенант?
Немая сцена."
"— Что ты сказал? — очень спокойно говорит «вожатая».
— Ну, мне просто не очень удобно обращаться по имени-отчеству к целому офицеру государственной безопасности, поэтому и интересуюсь вашим званием, если это не совершенно секретная информация, конечно.
Наглый я стал в последнее время — страх. «Вожатая» с этим, кстати, согласна.
— Ну ты хам… — тянет она ошеломленно. — Зайди-ка внутрь. Будешь рассказывать.
А отчего бы и не рассказать, верно? Мне нужен выход из ситуации, и им тоже.
Захожу, усаживаюсь.
— Лагерь у вас хороший, — начинаю я. — Скорее всего, настоящий пионерский. А вот исполнение, извините, корявое. С первого дня буквально начиная. Сначала, понимаете, «добро пожаловать, мы тебя ждали», а потом «свободных домиков нет, будешь жить тут». Это же для наблюдения и контроля, верно?
— Верно, — говорит «Ольга Дмитриевна» с застывшим лицом. — Дальше.
— Дальше — словечки, — с удовольствием продолжаю я. — «Расконсервированные домики», «каптерка».
Я же филолог, такие слова замечаю. Военный сленг — откуда он у юной вожатой пионерлагеря?
«Юная вожатая» молчит. Только желваки на скулах ходят. Влетит ей, думаю, потом от начальства.
— Ну и, конечно, на дворе никакой не восемьдесят четвертый, — заканчиваю я. — Анахронизмов немного, и в глаза они не бросаются, но есть. Пластиковые бутыли с водой на складе, упоминание Аллана Чумака не вызывает вопросов, но главное — охрана под землей одета в цифровую форму, а руки нам связали пластиковыми наручниками.
Это однозначно начало двухтысячных. Но, кстати, и вы лично тоже местами налажали, когда решили в нашем первом разговоре упомянуть о потере памяти «как в индийских фильмах». В индийских фильмах память не теряют, это вы с мексиканскими сериалами перепутали. Но откуда в Союзе восьмидесятых годов мексиканские сериалы?
«Ольга» закатывает глаза в немом возмущении.
— Да и «Легенда о любви» вышла в прокат в восемьдесят четвертом, тут вы правы. Но — в ноябре. Некачественно готовитесь, товарищ офицер.
Вожатая вздыхает.
— Старший лейтенант, — говорит она наконец. — Старший лейтенант Тихонова. Идем к Виоле думать, что с тобой делать дальше, она все-таки целый капитан, пускай у нее теперь от тебя голова болит.
«Капитан!.. У нас на флоте тоже капитаны есть. Но это, наверное, другие капитаны».
***
В медпункте я уже практически как родной. Обтесался за истекшие три с половиной дня. Опережаю график, иду на рекорд, похоже.
