Будем исходить из второго варианта, чисто из моего хорошего к ней отношения.
Ну и, конечно, в очередной раз всплывает упорно не называемый «товарищ». Сто процентов, это тот самый, который «был тут один». Что это за товарищ, который нам не товарищ, и какую роль он тут играет во всем, пока непонятно. Но нужно будет выяснить, нужно будет все разложить по полочкам. Чем, кстати, и займусь вскорости.
Алиса смотрит вопросительно. Да, я чего-то задумался. А когда я задумываюсь, то выгляжу как полный идиот, есть у меня такая интересная особенность.
Сбрасываю временно с мозгов всю налипшую тяжесть, взбадриваюсь.
— Все отлично, с одной задачей разобрались. Теперь в музыкальный клуб. К этому… к Мике, так?
Алиса снова хихикает. Чем-то этот неизвестный мне Мика ее смешит.
— Точно, Мика Брууйсинен, приехал по обмену из Финляндии. Белокурая бестия, как мы его называем. Здоровенный как лось, голос хриплый, прокуренный. Мало что понимает по-русски, так что приготовься… приготовься использовать язык жестов.
И еще… еще говорить старайся по… погромче… ха-ха-ха! Ой, не могу… ха-ха-ха-ха!
Алиса трясется в немом приступе хохота и останавливается, согнувшись.
Женщины. Ну, язык жестов. Ну, громко говорить. Ну, горячий финский парень. Неужели это так смешно?
***
Оказалось, смешно. Особенно хорошо получилось, когда я, войдя в комнату, широко (по совету Алисы) развел руки и громко, нараспев (по совету Алисы) произнес: «Хиле ильтапава Мика, пахейлани вальватаа!», что (по словам Алисы) означало «Добрый день, глубокоуважаемый Мика» на финском.
А потом из другой комнаты, крутя во все стороны любопытной головой, выпорхнула Мику.
То есть это я сейчас знаю, что это была Мику. А тогда я увидел просто худенькую, хрупкую девушку с немного азиатскими чертами лица и длиннейшими волосами радикально зеленого цвета, связанными в забавные хвостики. Девушка смотрела на меня немного удивленно, а в руках у нее была гитара.
— Здрасссе, — споткнулся я на ровном месте. — А Мика дома?
«Как говорит наш дорогой шеф, если человек идиот, то это надолго!»
Чуть раскосые глаза девушки расширились до установленных природой пределов.
Голос ее звенел серебряным колокольчиком.
— Мику — это я. А… что это было, когда ты вошел? Такое хриплое и страшное — я думала, кто-то пытается демонов вызвать.
Знаю я одного демона. Рыжего и нахального. Но с этим демоном я как-нибудь потом сам разберусь.
— Грешно смеяться над больными людьми, — укорил я Мику. — Это был финский.
