Ко мне подходили люди – я вежливо кивал, думая, что среди них есть эта тварь, забравшая у меня отца.
Сашка, Катрин и Ильдар держались вместе. Да и друг за друга. Тоже в солнечных очках, но что-то мне подсказывало, что за ними они прятали не печаль. Да, они знали моего отца, может, даже уважали... Но эта трагедия – только моя трагедия. Все остальные здесь потому, что так надо, а не потому, что они скорбят."
"Поминальный стол накрыли в ресторане. В пафосном, дорогом. Темные скатерти, зашторенные окна, напыщенно грустные выражения лиц обслуживающего персонала, большой портрет отца с черной лентой.
.. смотреть на это невыносимо. Не знаю, как я держался, как произносил речь, как старался не смотреть на присутствующие жрущие и пьющие за помин души лица и даже морды.
Я один, среди этих людей. Больше никого. Родного и близкого.
А ведь мы с отцом только наладили отношения, только начали понимать друг друга. Столько лет задарма, столько лет я не хотел с ним нормально общаться... Почему, твою мать, это произошло именно сейчас?
Есть причина.
Однозначно. И в память об отце я должен ее узнать и разобраться. Иначе все зря.
Я уже неделю сижу безвылазно в его офисе, в маленьком кабинете, пока рабочие занимаются ремонтом после взрыва. Просматриваю отчеты за последнее время, изучаю всех партнеров, тщательно изучаю все текущие сделки и литрами глотаю кофе. Иногда с коньяком, но без фанатизма. Отпился за несколько дней.
Фитнес-центрами пока занимается Илья, а я только иногда заезжаю, чтобы подписать документы.
Пока все мое внимание сосредочено на делах отца. Это становится сродни мании, фанатизму. Я упорно ищу то, не знаю что, там, не знаю где.
Дома почти не появляюсь, но все жду, когда Марина додумается собрать свои шмотки и свалить. Квартира у нее есть, но она упорно продолжает со скорбной миной сидеть в доме. Я даже пару раз оставался ночевать в офисе, на неудобном маленьком диване, после сна на котором невыносимо болела спина.
Так проходит вторая неделя, третья… А я все ищу что-то.
Цифры, даты, имена, суммы – все начинает сливаться в один неразборчивый ком. Мне надо в воду. Взбодриться, очистить голову и завтра с новыми силами продолжить.
На четвертой неделе начинаю увольнять людей. Тех, которые меня смущают, вызывают подозрение. По фирме прокатывается волна, что я неадекватный. Те, которые продолжают работать, боятся. А мне только на руку, пусть уважают так, через страх. Потом ему на смену придет другое уважение.
