Отец убил бы за такое. За то, как я поступаю со стыренной бутылкой из его бара. Да еще теплый, зараза, нагрелся на солнце в багажнике... Ну и похер! Главное – эффект есть. Быстрый, пьяный. Наверное, тут и свежий воздух сыграл свою роль. Ну и старые дрожжи...
А вообще, хорошо здесь. Так спокойно и тихо. Если бы не комары. Суки. Кусают еще влажное после купания тело.
Глотком допиваю остатки американского виски и прикуриваю сигарету. Табачный дым не отпугивает комаров, кажется, их становится даже больше. Затягиваюсь, долго, почти на треть сигареты, выпускаю облако горького дыма.
Тушу сигарету об землю и швыряю в кусты. Пустой стакан сминаю в руке, тоже собираюсь швырнуть, но не делаю этого. Природа, мать ее. Почти первозданная, такая чистая и наивная. Нет, не буду портить ее пластиком.
В доме загорается свет, и я, прихватив полупустую бутылку, иду к дому.
Сегодня еще ни хрена жрал, так что крепкий алкоголь быстро дает о себе знать. Я иду, слушая всплески разбушевавшейся к ночи рыбы и кваканье лягушек.
И тут к звукам реки присоединяет хруст веток. Опять Саша за мной, что ли?
Нет… В меня врезается кто-то на голову ниже друга, тяжело дышит и вроде даже всхлипывает. Из кармана шорт достаю телефон и снимаю экран с блокировки. Свечу в лицо молоденькой девушке. Она щурится и пытается прикрыть глаза рукой.
– Ты чего тут бродишь ночью? – спрашиваю, убирая телефон.
– Я… Там… Он…
Кажется, она в шоке. Внятного ответа тут хер добьешься. Но могу предположить, что случился Ильдар.
Колени девчонки подкашиваются, и она опускается на землю.
Я вижу светлое пятно ее сарафана, глаза, уже привыкшие к темноте после света телефона, различают ее контуры. Опускаюсь рядом с ней на землю, открываю бутылку, наполовину полную или пустую, какая к черту разница, и протягиваю ей со словами:
– Выпей и успокойся.
– Что это? – тихо спрашивает она.
– Лекарство, – усмехаюсь в ответ.
Девчонка берет в руки бутылку и вроде бы принюхивается. А потом я слышу уже более внятное:
– Бабушкиной настойкой пахнет.
Ага, блин. Где бабушкина настойка, а где выдержанный бурбон. А я тоже… Нашелся добрый самаритянин. Сижу в какой-то деревне, кормлю комаров и успокаиваю незнакомую девку. Оно мне надо?
Хотя даже не представляю, что ее могло так расстроить. Ну мог Ильдар отпустить пару пошлых шуток, сделать непристойное предложение, даже схватить за задницу или сиськи. Но это не повод раскисать и убиваться. Ей бы, блядь, мои проблемы, посмотрел бы тогда на нее.
– Пей, – повторяю я.
