Здесь немноголюдно, наши деревенские знают об этом месте, но ходят, в основном, на другое. Поздоровавшись с дачниками, кивнув нескольким парням и девушкам с другого конца деревни, мы с Наташей снимаем сарафаны, и тут я только и могу сказать:
– Ой!
– Что случилось? – спрашивает подруга.
– Наташка, ты что нацепила? – я поднимаю сарафан и пытаюсь прикрыть Натаху, пока никто не увидел такой срам.
Но она только смеется, да еще так заливисто, а я стою, не понимая, что ее так веселит.
– Стаська, ну ты даешь! – вытирает Наташка слезы, выступающие от смеха.
– Я же не голая тут стою. Сестра двоюродная из города привезла. От этого… Как же его? О, Версаче.
Я только качаю головой. И эти веревочки с маленькими треугольничками ткани и есть купальник? Да у подруги только спереди чуть грудь прикрыта, а остальное все на обозрении! А снизу? Да почти вся попа видна!
Но Наташку ее внешний вид нисколько не беспокоит. Она вприпрыжку спускается к воде и, поднимая столп брызг, забегает в воду. Я иду за ней. Где-то полчаса мы плещемся в реке: то плаваем наперегонки, то ныряем, подставляя друг другу руки замком под водой, то просто брызгаем водой друг на друга и смеемся.
Людей на берегу становится больше. После работы многие идут сразу на речку, а сейчас как раз смена на коровнике закончилась. Кто-то приезжает на велосипеде, кто-то – на мотоцикле, кто-то приходит пешком.
Мы выходим на берег, вытираемся, и Наташка достает из сумки покрывало.
– Ой, пиво, – вспоминает она и бросается к камышам, а я устраиваюсь на животе и закрываю глаза.
Время бежит незаметно, солнце расслабляет, но работа дома сама себя не сделает. А если не приду вовремя, то бабушка ждать не станет – будет сама надрываться.
– Натах, пойдем, – поднимаюсь я и тянусь за сарафаном.
Подруга кивает, одевается, и мы не спеша идем по дороге, неся обувь в руках и согревая ноги в песке. Когда доходим до асфальта, обуваемся, опираясь друг на друга. И тут я все-таки спрашиваю шепотом у Наташки:
– Слушай, а в первый раз очень больно?
И тут же чувствую, что краснею.
Но у подруги эта тема не вызывает ни капли стеснения.
– Ага, – кивает она, – но я читала, что по-разному бывает. Не бойся, Стаська, все через это проходят, – добавляет с улыбкой, а потом ее глаза округляются. – Ого, какая машина! Я такие только в журналах видела.
Я поворачиваюсь и вижу, что к нам подъезжает Митькина мечта. Мерседес. Большой, черный. Делаю шаг назад, на обочину, увлекая застывшую подругу за собой."
"Но машина не проезжает мимо.
