Только теперь этот прием на Мару не действовал. Видела она уже по-настоящему неотвратимых и неизбежных.
Они смотрели друг на друга, и пауза слегка затянулась.
— Ты? Откуда ты здесь взялась? — скривился Меркель. — Что ты здесь делаешь?
А глаза злые и бегающие. Мара опустила первый вопрос, ответила только на второй:
— Сами видите, работаю. Пытаюсь спасти то, что вы еще не успели разворовать.
— Как ты разговариваешь со мной?!
— Как вы того заслуживаете.
Меркель смотрел на нее, как будто хотел испепелить. А ей было не страшно.
Смотрели уже нее так, и ничего, выжила.
— Вы, дядя, вор, — сказала она.
— Что?! Да как ты смеешь!..
— Верните то, что вы забрали из моего замка.
И тут он внезапно сменил тон.
— Это больше не твой замок. Я дал согласие на твой брак с бароном Малгитом. Поскольку ты несовершеннолетняя, — ехидно протянул он и шутовски раскланялся.
Да, ей девятнадцать, и она несовершеннолетняя. И это плохо, иначе на порог бы не пустила дядю.
— Замок отходит барону в качестве приданого. Как и все остальное, — продолжал Меркель, проникаясь пафосом.
— Но барон в этой рухляди не заинтересован, и по его указанию, я выставляю замок на продажу.
Мара слушала и мысленно улыбалась, а когда он закончил, сказала:
— У вас устаревшие сведения. Мой брак с бароном Малгитом не состоится.
— Я дал согласие, и это не обсуждается!
— Вы дали согласие, дядя, да только это ничего не значит.
Говорила она так спокойно и уверена, что Маркель занервничал. Выкрикнул, взмахнув рукой и переминаясь с ноги на ногу:
— Ты спятила.
Тебя никто не спрашивает!
Вот теперь ей стало действительно смешно. Мара склонила голову набок и прищурилась:
— Где вы были последние пять дней, дядя? В какой дыре? Если не знаете того, что уже почти весь Хигсланд знает? Король запретил Малгиту жениться на мне.
— ЧТО?! — прогромыхал Меркель, до которого наконец стало доходить. — Так вот оно что?! Ах ты гнусная! Опозорила себя, и тебя выгнали с отбора? Ха-ха! То-то я думаю, чего это ты здесь и одета как оборванка?! Всегда знал, что ты тварь! Такая же, как и…
Не известно, что еще полилось бы из его грязного рта, но тут Мара выставила вперед правую руку и твердо сказала:
— Не советую.
Тот замер, шумно дыша и глядя на нее. Мару сейчас трясло от злости, но она держала себя в руках. Этот бой она должна была выиграть, во что бы то ни стало.
— На вашем месте, дядя, — проговорила она. — Я бы подумала, как вы будете возвращать Малгиту деньги, которые он вам заплатил за меня.
