Серебристая шумно дышала, бока ходили ходуном, а она просто распласталась в изнеможении на шее лошади и закрыла глаза. У нее тряслись руки от усталости и шумело в ушах.
Кажется, обошлось. Она попыталась бледно улыбнуться, не открывая глаз. Теперь только собраться с силами. Вот сейчас, немного отдохнет, придет в себя. И…
Мара поздно среагировала на шум, не успела подготовиться.
Когда сбоку вылетел всадник и буквально сшиб их, она все-таки вылетела из седла.
* * *Первый момент удара о землю — сразу вышибло дыхание и посыпались искры из глаз.
Боль от ушиба пришла только потом, но такая сильная, что не вдохнуть. В глазах потемнело.
Она только чувствовала, что пытается тормошить ее и что-то быстро причитает.
Ах… Ах… Ей слышалась возня, а глаза толком не открыть и слова не вымолвить. Ей хотелось отпихнуть от себя эти руки и сказать:
«Да подождите вы! Нельзя же так…»
Но в тот момент не было сил шевельнуться, а мутное сознание плавало в каком-то киселе. Наверное, на какое-то время Мара все-таки отключилась, потому что, когда она смогла открыть глаза, обнаружила себя уже не в том месте, а у дерева.
А тот, кто был рядом, быстро сдергивал с нее платье, открывая грудь.
Как она шарахнулась, как закричала:
— Нет! Оставьте меня! Уберите руки! Нет!!!
А он, это был барон Малгит, это кошмарный старикашка, конечно, осадил немного, но равно все тянул к ней руки и приговаривал, улыбаясь ей, словно она несмышленный ребенок:
— Ну что вы, мадхен, милая, что вы.
Не надо так кричать, я не причиню вам зла.
А глаза алчные. Она пыталась его отталкивать, но он был сильнее. И главное, все норовил стянуть платье!
— Сейчас мы вам поможем, да, мадхен? Вам же трудно дышать? Конечно трудно.
— Не трудно мне! — рявкнула она.
Из последних сил попыталась встать, оступилась и завалилась набок. Он тут же оказался рядом:
— Успокойтесь, милая, не надо так вырываться! Я не сделаю вам ничего дурного, я хочу жениться на вас. Мара-Элизабета, ваш дядя уже дал согласие! — выпалил он воодушевленно блестя глазами.
Очевидно ожидал, что она тут же кинется ему в объятия. А Маре дурно стало. Отвратительная догадка. Все эти платья, спешка, странные оговорки и взгляды смотрительницы…"
"— Мой дядя продал меня вам, — проговорила она потрясенно. — А матрес Фоурм была в курсе… А как же король?
— Не надо говорить такие вещи! — Мужчина вдруг испуганно заозирался и буквально вцепился в нее клешнями.
И было от чего.
