глава 12
Волк был такой огромный, как в том сне, страшный!
Ее серебристая лошадка тут же взвилась на дыбы и шарахнулась в сторону. А Мара чудом удержалась в седле, но от неожиданности упустила поводья. Она вцепилась в гриву. Только бы усидеть!
Если сейчас лошадь понесет, ей конец! В этом дурацком платье и в женском седле она просто свалится. А лошадь испуганно ржала и храпела, перебирая тонкими ногами.
Волк… Волк рычал!
Было дико страшно, она просто онемела, не слышала ничего вокруг и не сводила с ощетинившегося зверя глаз.
Надо суметь развернуть лошадь, и уйти раньше, чем зверь бросится. Но как же повернуться к нему спиной?!
Она почти справилась с собой. Почти…
И тут со стороны того овражка вылетел всадник! Родхар. Один! Несся, как бешеный, опережая всех своих собак. На всем скаку скатился с коня и бросился на волка с кинжалом.
Боже! КАК ей теперь было страшно!
Потому что волк и человек сплелись в единый рычащий клубок. Наверное, все длилось доли мгновения, а ей казалось — вечность.
И не разобрать, что происходит. Где челюсти волка, где кинжал?! Чья это кровь?! Она не могла заставить себя тронуться с места, пока не узнает.
Но тут наконец следом вылетели своры собак и всадники. И все действительно смешалось. Крики, рев, рычание, лай собак. Это было слишком! Маре в какой миг стало дурно, а серебристая не выдержала, сорвалась с места и помчалась, не разбирая дороги.
Прямо сквозь подлесок и дальше, ныряя между стволами. Повод болтался, задевая за ветви, но Мара даже руки не могла разжать.
Еще сильнее вцепилась в гриву и прижалась к шее лошади, чтобы не вылететь из седла. А ветки секли по лицу, хлестали, цеплялись за волосы и платье.
Самое ужасное, что она не видела дороги, не разбирала, куда мчится. Но лошадь, похоже, все-таки не понесла, просто сильно испугалась. И теперь она уже так безумно не мчалась, вытягивая шею. А Мара хоть и не решалась разжать руки, чтобы поймать повод, но потихонечку стала подтягивать ее за гриву. Все время в левую сторону.
Потому что из глубины памяти вдруг яркой искрой пришло, как отец рассказывал. что под ним однажды понесла лошадь, и он все подтягивал левый повод, стараясь заворачивая ее кругами, пока она наконец не стала в полной мере слушаться поводьев. Было трудно. Они еще некоторое время так проскакали, потом серебристая все же начала сбавлять ход, а потом и вовсе пошла шагом.
Сколько все это длилось?
Может, несколько минут, но Маре показалось вечность.
