— Меньше вопросов, целее останешься. Открывай ворота!
— Ворота откроются только перед королем Хигсланда.
Оконце захлопнулось. Рыцарь выругался, и тут прямо перед копытами его коня в землю со свистом вонзился арбалетный болт. Конь заржал и встал на дыбы, пришлось разворачиваться.
* * *Холдар обгладывал курицу и издали наблюдал за тем, что происходит у ворот. Долго возились они. Очень долго! Давным давно уже вороты должны были открыться.
Вдруг он увидел, как оба его рыцаря повернули коней и скачут назад.
— Что? — спросил он, откидывая назад голову.
— Отказываются, мой король.
Король Грихвальда нехорошо усмехнулся. Не хотят по-хорошему?
Зашвырнул в сторону куриную кость и приказал:
— Взять замок штурмом.
* * *Осажденные тоже готовились. Короткая передышка, время, которое удалось выгадать, было потрачено с пользой. Работники разложили костры, на которых в двух больших котлах начали топить жир. Все это делалось слажено и без лишних слов. Возможно, так действовала на них уверенность хозяйки, а может, потому что люди чувствовали надвигающуюся опасность.
Когда переговоры у ворот закончились, Гальде снова попытался загнать Мару в башню. Она только качала головой. Нельзя в башню. Здесь люди, простые арендаторы, одно ее присутствие помогает им побороть панику.
— Скоты без чести совести, — ругался сквозь зубы Хиберт, он был самый старый из присутствующих и хорошо помнил прежние набеги.
— У них нет лестниц и осадных орудий, — сказал Гальде, оглядываясь в сторону осаждавших. — Это передовой отряд, они будут ждать подхода основных сил.
Встанут лагерем.
— Помяните мое слово, полезут! — ворчал старик.
Тем временем уже начало темнеть.
Теперь оставалось только гадать, пойдут грихвальдцы прямо сейчас на приступ, или встанут лагерем перед замком. Осаждавшие зажгли костры, однако по их поведению нельзя было сказать, что они собираются делать дальше, Но вот несколько человек отправились рубить молодые деревца.
И Мара вдруг поняла.
Поспешность, с которой все делалось.
— Они не будут ждать утра, пойдут на штурм сейчас, — пробормотала она.
Это означало только одно — разорение, а, возможно, и разрушение родительского дома. Она невольно оглянулась вокруг, замок только-только начал приходить в божеский вид. И еще недавно она готова была пойти на что угодно, чтобы его восстановить. Ладно, не на что угодно, мелькнула мысль.
Но сдаться врагу, чтобы спасти родительский дом от разрушения? Никогда. Ее отец перевернулся бы в гробу.
