Она хочет сохранить контроль над ситуацией, но все книги в его квартире на немецком языке, их содержание ей недоступно, они стали объектами, более похожими на строительные кирпичи, чем на истории, и ее глаза устремляются прямо в книгу; она ничего не может поделать с собой.
«Величайшая история любви, когда-либо рассказанная», — гласит обложка, и она почти смеется: если это так, то каждый потенциальный любовник в мире должен сейчас отступить. Она хочет поблагодарить его — машинальная вежливость, — но еще не готова говорить.
Кажется, язык во рту тяжелый и бесполезный. Он горбится напротив щели между ее зубами. Почему он так мило ведет себя? Он же ненавидит ее, держит ее в заключении. Когда он садится рядом с ней на диван, ее сердце учащенно бьется. Ей хотелось бы, чтобы этого не было, но оно есть. Почему ее тело постоянно предает ее? Вот и сейчас она чувствует не страх, а предвкушение. Она понимает это, потому что ждет, когда ее желудок начнет выкидывать фокусы и отвращение подступит к горлу, но ничего такого не происходит.
Такое ощущение, будто она лежит в ванне, ее уши находятся под водой и все звуки усиливаются. Она хочет, чтобы он объяснился. Хочет выслушать его и поверить, а затем уйти."
"— «Все счастливые семьи похожи…» — произносит он. Его рука касается ее, словно хочет погладить по щеке, и на его лице появляется выражение понимания.
Неужели он думает, что эти слова применимы к ним? Да кто он такой, черт возьми? Ее желудок подпрыгивает, и она следует за ним с дивана, бросая книгу на пол.
— Энди, там любовь! — Она указывает на книгу. — Не здесь. И я не персонаж. Меня нельзя заставить быть такой, какой ты хочешь. Просто отпусти меня!
Она поворачивается к нему лицом, а он сидит на диване, поджав одну ногу под себя и отдернув руку, будто обжегся.
— Клэр, я хочу, чтобы ты была счастлива.
— Я счастлива!. — Эту фразу никогда не произносят вслух, и в наступившей тишине ей приходит мысль, что вот оно: он отпустит ее. Но он молчит, и она продолжает, чтобы заполнить тишину.
— Я была счастлива. Энди, я не хочу находиться здесь. Неужели ты не понимаешь? — В конце фразы ее голос срывается: она никогда не была в таком отчаянии. Но он не понимает. Просто понятия не имеет.
Он встает с дивана и пожимает плечами:
— Клэр, ты пришла сюда сама. Могла бы уехать уже не один раз, и все же осталась. Мы были счастливы вместе. И мы будем так же счастливы.
Жаль, что у нее нет ничего, что можно было бы швырнуть в него.
