Музеи террора, оккупации, геноцида, депортации. И часто находятся в том же здании, где располагались офисы КГБ. Даже когда люди уходят, здания остаются. Печально, что такие места существуют, но они необходимы, ты согласен? Люди должны знать о них?
В звучании ее голоса он слышал настойчивость, чувство собственности, и что-то заставляло его нервничать.
— Разве тебя не волнует, что ты не имеешь отношения к этой истории? — Это была не ее история. — Можно устраивать фотовыставки, набрать фотографий на целую Kнигy, но это не твоя история, тебя там не было…
Он смотрел, как по ее лицу расползается боль.
Именно этого он и добивался. Она ему будто лекцию читала, вот что заставляло его нервничать… Да откуда ей знать, на что это похоже. Она же ничего не знает о нем.
— Энди, я не пытаюсь присвоить историю. Просто делаю фотографии и выкладываю их для всех. И мне не хочется навязывать другим свое мнение… надеюсь, что не хочется.
— Клэр, сами по себе здания ничего не расскажут тебе. Внутри них были люди, которые и должны отвечать за все содеянное.
И те люди творили такое, чего обычно не принято делать. Тебе никогда не узнать, каково это было.
Она пожала плечами.
— Люди могут ужасно поступать друг с другом. И мы снова все повторим, в тех же самых зданиях. Скорее всего, мне просто хочется, чтобы здания рассказали свою историю, вот и все.
Сосредоточенно глядя на экран, он прокручивал снимки дальше.
— Здесь нет твоих фотографий.
Он поднял фотоаппарат, навел на нее объектив и нажал кнопку.
Он поймал ее за секунду до того, как она улыбнулась, будто ее лицо ожидало команды изобразить счастье.
— Почему у тебя нет татуировок? — задает он вопрос. Они лежат в постели, и он водит пальцами по ее спине, удивляясь, какая нежная у нее кожа, такая бело-розовая. Нет, даже не розовая, а скорее бежевая. Снова не то: она какая-то другая, белая поверх розовой. Ее кожа жадно впитывает в себя красную пульсирующую влагу из того, что находится под ней. Белая с румянцем, как у свиной туши, висящей на крюке у мясника.
Он представляет флуоресцирующее розовое клеймо, которым она помечена, и на нем указано, сколько она весит и сколько стоит.
— Потому что татуировки есть у всех остальных.
— А если все говорят, что небо голубое, ты скажешь, что оно красное?
Она хмурится, глядя на него, и поджимает губы.
— Со временем татуировки тускнеют и расплываются, превращаясь в размытые пятна, — отвечает она, не желая огрызаться.
