Красножелтые буквы на этикетке так хорошо знакомы ей. Она помнит этот мед с детских завтраков: его вкус нельзя спутать ни с каким другим. — Его же делают только в Тасмании.
Он пожимает плечами:
— Нашел место, где можно заказать его. Разрешишь мне тоже попробовать?
У нее возникает ощущение, будто ее настигло детство, и она не знает, к чему может привести это пересечение временных линий. Энди возвращается из кухни с чайной ложкой и, поддев крышку, открывает ее. Расплывается знакомый запах; она берет у него ложку и погружает ее в мед По консистенции он что-то среднее между кремом и маслом.
Его надо намазывать, а не капать, и, когда она слизывает мед с ложки, она переносится далеко и на много лет назад.
— Восхитительно, — говорит он, облизывая губы. — Никогда не пробовал ничего подобного.
— Он такой необычный, он… — Она подыскивает нужное слово, но он обрывает ее, прижимаясь губами к ее губам.
Она должна отстраниться, она понимает, что должна. Ей кажется, что вернулся тот Энди, которого она встретила в первый раз, и что дверь не заперта.
Как в ту самую первую ночь, когда все пошло так ужасно неправильно.
— Я не могу.
Она отталкивает его, желая лишь снова притянуть к себе. Вместо этого она направляет свои слова на чайную ложку, которую держит в руке.
— Не можешь что? Что ты имеешь в виду?
— Не могу все… Это неправильно, я не должна находиться здесь.
— А где же ты должна находиться? — Он ставит банку на стол и с умоляющим взглядом берет Клэр за обе руки. — Клэр, это же я. И всегда был я.
И потому, что она хочет верить ему, она целует его в ответ. Потому, что, если она даст ему все, чего он хочет, он, возможно, освободит ее. Или потому, что поцелуй поможет ей перестать чувствовать себя так ужасно, будто она вот-вот расплачется. Через несколько минут они уже сидят на диване, и его руки ласкают ее под одеждой. И она уговаривает себя остановиться, потому что поступает неправильно. Она не может заниматься сексом с мужчиной, который держит ее в заточении. Но не останавливается; просто она так благодарна, что с ней, наконец, происходит хоть что-то, делающее этот день отличным от всех остальных.
И пока он скармливает своим голодным рукам все ее тело, Клэр чувствует себя так же, как и раньше, и именно там, где ей хочется находиться.
Он сидит на корточках, для равновесия опираясь одной рукой о пол. Клэр достала все полароидные снимки, которые он выбросил, и приколола на стену. Они следуют вдоль плинтуса друг за другом, с понедельника по пятницу.
