— И что ты думаешь обо мне?
На этот раз она отвечает сразу:
— Ничего необычного.
— И все-таки интересно, что ты думаешь обо мне.
— Каким ты был в детстве. Когда я увижу тебя в следующий раз. Как мы встретились
Он кивает, довольный ее ответом. Иногда ему кажется, что она его воображаемый друг. Ворвалась в его жизнь из другого мира. У них нет общих знакомых, и они ничего не знали о мирах друг друга до того, как произошла эта встреча. Они знают друг о друге только по историям, которые рассказывают. А вдруг она лгала ему, выдумывая все эти истории? Он не лгал ей никогда.
Но у него нет никого, кто мог бы подтвердить ее личность: она может оказаться кем угодно.
— Я все время думаю о тебе, — говорит он.
Она не отвечает и усаживается на пол. В нижней части ее спины он видит слабый след от синяка, слегка напоминающий загар, который появился от качания пресса на деревянном полу. Будто она становится перезрелым плодом, слишком сладким, и вот-вот превратится во что-то другое. Его возбуждает мысль, что он единственный человек, который видит, как меняется ее тело.
— Я знаю. — Она кивает, когда произносит эти слова.
Он действительно думает о ней все время. Беспокоится, что, когда вернется, не застанет ее дома, и каждый раз, выяснив, что она дома, вспоминает, какую огромную и непоправимую ошибку он совершил. Каждое утро к тому времени, когда он доходит до низа лестницы, его охватывает тревога, правильно ли он запомнил ее.
— А как насчет твоей мамы? — Дрожа от напряжения, она балансирует на одной ноге, другая нога вытянута вперед.
— Если бы все сложилось иначе, я бы познакомилась с ней?
— Она бы тебе не понравилась, — говорит он, не в силах даже представить, при каких обстоятельствах могла бы пройти эта встреча.
— Почему?
Он пытается объяснить, как есть:
— Не такая уж она замечательная.
— Что ты имеешь в виду? — Клэр перестает выполнять растяжки.
— Ну, например, когда мне было пять лет, она оставила меня в детском саду… я любил ходить туда.
Для меня, единственного ребенка в семье, садик был волнующим миром друзей и игр. Но однажды мать задерживалась, и мне пришлось ждать с воспитательницей, которая злилась, что не может уйти домой вовремя. Мне очень хотелось в туалет, и, в общем, я не выдержал и обмочился. Воспитательница ничего не сказала, просто смотрела на меня.
Клэр сидит на полу, скрестив ноги по-турецки, и слушает.
— А что сказала твоя мама?"
"— Ничего. В конце концов пришел отец.
