Она подозревает, что изначально он притворялся, что его речь на английском не такая беглая, чтобы не спугнуть ее. Но все равно она чувствует, что он не может расслабиться, когда говорит с ней. Подбирает слова. Ей становится не по себе, будто он подвергает цензуре свои мысли.
— А у тебя как? — спрашивает он. — Что ты сегодня делала?
Она стоит, глядя во двор, с головой погрузившись в открывшуюся перед ней панораму, будто никогда раньше не видела ее. Во дворе никогда ничего не происходит. В квартире никогда ничего не происходит.
И так все время, день за днем, день за днем. Но она все равно смотрит в окно, словно там есть на что смотреть, надеется на перемены.
Телевизионная башня, добродушная, как истинный персонаж доктора Сьюза[25], наблюдает за тем, как она смотрит в окно, появляясь в поле зрения в любом направлении взгляда. Раньше ее беспокоило и ожидание, и бездействие, но теперь, когда она знает, что ее мысли где-то далеко, а время растяжимо, она потеряла всякое ощущение срочности.
— Клэр?
Она не хочет отвечать на его вопрос, разрывать этот мир своей правдой.
Но ей не хочется и лгать. И она рассказывает ему, что делала настоящая она, а не та, что целыми днями передвигает цветочный горшок и вырезает буквы из газетных заголовков. Что она стала бы делать, если бы выбралась из этой передряги.
— Ты же знаешь, как обычно. — Она поворачивается к нему лицом и прислоняется к подоконнику. — Была в городе, кое-что купила. Заскочила в библиотеку, потом с подружкой посидели за чашечкой кофе.
Затем прошлись по парку, хотя уже подмораживает. — Она смотрит ему прямо в глаза, не посмеет ли он усомниться в ее рассказе. — А потом, решив, что у меня еще есть несколько часов до твоего возвращения, я начала работать над новой серией фотографий, для которых применяется замедленная съемка.
Он ничего не говорит, и они пристально смотрят друг на друга, пока время — такое неуловимое для нее, так ловко нанятое им — не вырывается снова на свободу и не устремляется вперед.
— Ну, Клэр. — Эта широкая, обезоруживающая улыбка.
Теперь она понимает, насколько правдиво это описание. Его улыбка заставляет ее поставить пистолет на предохранитель, и она чувствует, как неиспользованные пули падают к ее ногам.
— Ты же понимаешь, это — как оно должно быть.
Взгляд его широко распахнутых глаз совершенно невинный.
Она отворачивается и смотрит на его отражение в окне. Оно поднимает руку в тосте. Не улыбается, ни на чем не сосредоточивается.
