Тогда невозможно было представить себе, что можно просто сесть в такси и попасть из одной части города в другую. Две половинки соединились, но Берлин все еще состоял как бы из двух разных городов. Буржуазного, немного высокомерного, расчетливого и эгоцентричного Западного Берлина — и унылого, серого, вызывающе одинакового в своей будничной привычности Восточного с его невзрачными пригородами и кварталами, которые постепенно сносились и переделывались. Единственное, что объединяло эти две половины, был молодой, космополитичный дух города, царивший в нем всегда, но наиболее ярко проявлявшийся во время грандиозных гей-парадов, проходивших здесь.
Тогда оба города объединялись, приехавшие из всех стран мира геи и лесбиянки танцевали на улицах, соединяясь в каком-то немыслимом хороводе, пьяные от молодости, любви и счастья. Может, в этих парадах был некий символ освобождения, особенно после грандиозных фашистских шествий и почти стертого с лица земли прежнего Берлина?
Водитель подвез его к отелю.
Дронго вышел из машины, поблагодарив молодого человека. Тот протянул ему карточку.
— Здесь номер телефона, — пояснил он, — это в вашем отеле. Если вы наберете эти цифры, то вам больше ничего не нужно говорить. Они сами придут к вам. И еще. Комиссар Реннер просил меня передать, что ваши номера будут прослушиваться. Все три номера. Он сказал, что вы знаете, о каких номерах в отеле он говорит.
— Спасибо, — кивнул Дронго.
Любезный портье сообщил ему, что за ним забронирован триста четырнадцатый номер, куда уже доставлен чемодан гостя.
— Здесь должны были остановиться мои друзья, — сказал Дронго, — герр Гаврилко и фрау Лакшина.
— Да, — сразу ответил портье, — триста восемнадцатый и триста шестнадцатый номера. Они живут рядом с вами, приехали к нам часа полтора назад. Что-нибудь передать им?"
"— Нет, — ответил Дронго, — спасибо.
Он отправился в свой номер, получив карточку-ключ. Все три номера выходили во внутренний дворик. Номера были оборудованы в стиле хай-тек, с огромными панельными телевизорами, немыслимыми современными светильниками, стоявшей на мраморном столике вырезанной из камня подставкой для умывальника, футуристической мебелью и удобной кроватью, рассчитанной на двоих.
Он подсел к столу, поднял телефон, чтобы позвонить Лакшиной. Набрал номер. Она сразу ответила, как будто ждала именно его звонка.
— Добрый день, — сказал Дронго, — как вы себя чувствуете?
— Здравствуйте, — ответила она.
