Одна пуля пробила легкое и застряла в стенке между купе и туалетом, другая осталась в сердце погибшего. Но в любом случае на это нужно секунды две, не меньше. Я думаю, что даже больше. Пока открывают дверь, пока жертва встает, пока в него дважды стреляют… Тело падает. Киллеру нужно перешагнуть через убитого и подойти к женщине, накрыть лицо подушкой и еще два раза выстрелить. Секунды идут. Почему она не закричала, даже не попыталась его остановить? Почему? Или испугалась так, что сразу замолчала?
— Я ее видел, — мрачно ответил Дронго, — очень красивая женщина.
Не думаю, что ее можно было так напугать. Она знала, с кем едет и кто такой ее друг. Я даже слышал, как она вспоминала об их автомобиле, который сожгли в Москве. Очевидно, охота за ним велась уже давно.
— И вот так просто убили столь известного человека? — нахмурился Виммер. — Мы так и не нашли оружия. А он ведь знал, что его могут убить в любой момент. И почему не держал при себе оружия?
— Не могу понять. Ему не понравилось даже мое случайное соседство.
Я действительно ничего не могу понять.
Вернулся Реннер.
— Сейчас поедем, — сообщил он, — уже звонили из Берлина. Требуют не задерживать состав. Об убийстве успели сообщить даже по телевизору. Правда, они пока не сказали, кого именно убили, но сообщение о двух убитых российских гражданах уже прошло по нашим информационным каналам. Боюсь, что на вокзале в Берлине нас будет встречать целая толпа журналистов. Надеюсь, что господин Дронго не собирается раздавать там интервью.
— Я не говорю по-немецки, — напомнил Дронго. — У вас есть списки сошедших с поезда?
— Двое поляков вышли в Варшаве, — сообщил Реннер, доставая список.
— Двое или трое? — уточнил Дронго.
— Двое. Мать и сын. Подросток. Ему четырнадцать лет. Не думаю, что это убийцы, которых мы ищем. Во Франкфурте-на-Одере никто не сходил. Перед Берлином из состава попытались выскочить двое пассажиров из соседнего вагона — Захар Чечулин и Руслан Хадыров. Второй, кажется, сломал ногу и находится в больнице под охраной наших сотрудников.
Первый исчез. Вот, собственно, и все. Остальные пассажиры на своих местах. Даже если среди них и есть возможный сообщник убийцы, он не стал бы выходить во Франкфурте-на-Одере. Это было бы слишком подозрительно.
— Я видел ночью на варшавском вокзале троих людей, двух мужчин и женщину, — вспомнил Дронго, — женщина была в платке.
— Вы видели, как они входили в ваш поезд?
— Нет. Они просто шли по перрону. Я видел только их спины.
