Он был в сером элегантном костюме и в голубой сорочке без галстука. Вместе с ним в вагон вошел пожилой мужчина лет пятидесяти пяти, который немного прихрамывал на правую ногу. Комиссар Якоб Реннер проработал в полиции больше четверти века и был опытным специалистом. Он даже внешне напоминал породистого бульдога, готового взять след. Мясистые щеки, расплывшийся нос, выступающий подбородок и тяжелый взгляд сразу выдавали в нем полицейского. С первого взгляда он понял, что именно здесь произошло. Мужчину застрелили в купе и затем перенесли в туалет, а женщину убили прямо в кровати, положив ей на голову подушку.
— Есть документы убитых? — спросил Реннер.
— Их паспорта находятся в сумочке погибшей, — пояснил кто-то из руководителей поездной бригады.
Один из сотрудников полиции достал сумочку с документами. Надел перчатки, вытащил оттуда два паспорта и раскрыл их на первой странице. Прочел имена погибших. В сумочке был кошелек с кредитными карточками и около трех тысяч евро в различных купюрах.
В карманах погибшего нашли еще более десяти тысяч евро наличными и пятьдесят тысяч рублей.
Комиссар поморщился, когда ему показали эти деньги. Взглянул на Виммера.
— Нужно уточнить, кем был этот человек, — посоветовал он старшему следователю.
— Мы уточним через нашу картотеку и сделаем запрос в Москву, — предложил Виммер, — но сначала нужно поговорить с проводниками. Возможно, они знают кого-то из погибших.
Он подозвал одного из сотрудников полиции, который говорил по-русски. Попросил переговорить со всеми проводниками и начальником состава.
— Пусть работают эксперты, — предложил комиссар, проходя в другой конец вагона, где находилась барная стойка и столики со стульями. Вместе с Виммером они устроились за столами, решив допрашивать здесь свидетелей.
— Что нам делать? — спросил подошедший руководитель поездной бригады. — Мы уже серьезно опаздываем. У нас много пассажиров, которые могут опоздать на другие поезда.
— Нужно разрешить движение состава, — предложил Виммер, — но переписать всех пассажиров из соседних вагонов.
Списки должны быть у проводников и польских пограничников, которые проверяли всех прибывающих. Потом мы отцепим этот вагон и будем разговаривать со всеми, кто в нем ехал. А остальной состав может продолжать движение.
— Они опоздают часа на четыре, — простонал начальник поездной бригады, — на нас подадут в суд.
— У вас есть другие предложения? — поинтересовался Виммер. — Мы проводим расследование и обязаны проверить всех, кто был в этом поезде.
