— Мерзавец, — пробормотал Цверава, когда пограничник прошел в следующее купе, — все ему интересно. А ты тоже нашла время лгать. Ты же говорила, что занималась лыжным спортом.
— Нужно было отвлечь его внимание, — попыталась оправдаться Альбина, — вот я и вспомнила про их чемпионат.
— У нас все в полном ажуре: документы и визы сделаны в немецком посольстве. Они не могут ни к чему придраться, — пробурчал Цверава. — И вообще, больше ничего не говори, когда я разговариваю с людьми. Я сам буду решать, когда тебе встревать в разговор.
Поняла?
— Конечно. Не нервничай.
— Это очень важно. Будем считать, что сегодня ты сделала это в последний раз. В первый и в последний.
— Да, да, конечно, — торопливо согласилась она, хихикнула и добавила: — Даю тебе слово, что в последний раз.
Дронго вышел в коридор. Вокруг светились огни. Весь состав был освещен огнями пограничных прожекторов. Он услышал, как пограничник спрашивает у пассажира из четвертого купе о цели его визита.
— Бизнес, коммерция, — пояснил Гаврилко. — У меня важные переговоры в Ганновере.
— Счастливого пути. — Пограничник вернул ему паспорт и пошел дальше.
В коридор из своего купе вышла Альбина и взглянула на Дронго. У нее были красивые зеленые глаза. Женщина была в светло-сером спортивном костюме известной немецкой фирмы.
Он улыбнулся, но она не приняла это как приглашение к разговору или даже знакомству. Напротив, посмотрела сквозь него, затем отвернулась и вошла обратно в купе, обдав его ароматом своего парфюма. Очевидно, имея такого грозного и ревнивого друга, как Георгий Цверава, она справедливо считала, что не может улыбаться чужому мужчине из соседнего купе.
Следом за ней в коридор вышел сам Жора Бакинский. Он посмотрел на Дронго и кивнул ему в знак приветствия.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался Дронго.
— Как вы думаете, скоро они закончат? Я слышал, что вы дипломат?
— Думаю, что скоро. У них обычно работает несколько бригад. Но вообще-то, я не совсем дипломат.
— Мы раньше встречались? — спросил Цверава, взглядываясь в Дронго.
— Не думаю, — ответил тот, — у меня хорошая память. Иначе я бы вас запомнил.
— Я бы вас тоже, — кивнул Цверава, — у вас слишком запоминающаяся внешность. Может, поэтому мне кажется, что я вас где-то видел.
— Возможно, где-нибудь на Кавказе, — согласился Дронго.
— Вы из Тбилиси? — уточнил Цверава.
— Нет, из Баку.
— Тогда мы земляки, — усмехнулся Цверава, — я тоже из Баку. Правда, уехал оттуда еще двадцать лет назад. Но с тех пор много раз возвращался.
