А самого нет! Куда подался, безобразник? Ой, нехорошо мне!
Я Галину Сергеевну в избу завел, чаю ей налил, давай успокаивать:
– Молодежь такая пошла, мы родителей боялись, а они нет. Вернется Гена, припугните, что отцу с матерью про его фортеля расскажете.
Часок мы с ней толковали, может, больше. Потом она ушла домой, а я решил в сарай идти. И вдруг слышу вопль! Да какой! У меня прямо сердце остановилось. Вылетаю из избы на дорогу, бежит Макариха, воем воет. У меня, грешным делом, мысль мелькнула, что она Федора нашла, а он мертвый.
Уж так она орала, что ни о чем другом и не думалось. Увидела Макариха меня, на шею кинулась, колотит ее, трясет всю, и шепчет:
– Миша, он там лежит, кровищи море, лица нет.
Я ее в дом завел, водой отпоил и расспрашивать начал:
– Нина, скажи по-человечески, кого и где ты увидела.
А она совсем не в себе, лопочет:
– Миша, на тропинке в Жуковку… мальчик… крови там… мертвый он…
И давай реветь.
Михаил Иванович протянул дочери пустую чашку:
– Налей-ка мне маминого настоя из травы; как тот день вспоминаю, желудок сразу скручивает.
Я Макариху на свою кровать уложил и растерялся. Чего делать-то? Надо участкового искать, а где его найти? Вот как мы раньше без мобильных жили? Вдруг голоса! Мужики из леса вернулись, впереди Петр Михайлович, лица на нем нет, и участковый с ним. Я к Вадиму Глебовичу подошел и шепнул:
– Только не шумите. Макариха у Жуковки тело нашла. Гена жив, я его сегодня утром видел. Может, конечно, и чужой там кто помер, а может, Федя.
А Кузнецов, идиот, как гаркнет:
– Народ, давайте в лес направо, там труп видели.
Ох ты господи! Ну не дурак ли! Лазарев впереди всех помчался, я за ним, удержать пытаюсь. Куда там! Рекорд по бегу мы поставили, и на дороге… Не дай бог еще раз такое узреть. Мопед валяется, рядом тело, кровищи море. Лазарев к трупу броситься хотел, но участковый велел отца увести, кто-то Петра Михайловича утянул подальше, остальные к мальчику подошли…
Михаил Иванович перекрестился.
– Не Федя это, а Волков оказался, парнишки-то похожи были, щуплые, одного роста, а поскольку все Лазарева искали и я сказал, что Гена жив, вот и подумали, что Федя умер. Я к Петру Михайловичу рванул, его поодаль держали, кричу:
– Не ваш мальчик погиб. Ошибка получилась.
Петр Михайлович в ответ заорал:
– Кто?
Я ему про Волкова рассказал, а он стоит и аж трясется весь, потом сказал почему-то спокойно:
– Хочу посмотреть. Вы меня обманываете, там Федор.
