Кто вас нанял?
– Никогда не работала с Сачковым, – вполне натурально удивилась Ткач.
Но Юрская ей не поверила, профессиональная актриса способна изобразить любую эмоцию, разве ей трудно сыграть изумление? Поэтому Тоня продолжила:
– Сачков в момент визита Василисы был с женой. Она вас точно по голосу опознает.
Ткач нахмурилась:
– Поговорите с Елиным. Я никогда не работаю, если объект не один. Миниатюра разыгрывается тет-а-тет. Мне порой приходится по три-четыре раза кататься, чтобы человека без компании подстеречь.
Люди разные, адресат замрет от удивления, а его спутник на меня бросится и ударит. Поэтому я всегда выжидаю момент, когда объект один, и использую метод внезапности. Появляюсь словно ниоткуда, применяю плащ Гризельды.
– Это что за плащ? – спросила Антонина.
Ткач снисходительно улыбнулась, открыла стенной шкаф и вытащила оттуда рулон черной блестящей ткани.
– Гризельда – злая волшебница из пьесы «Путешествия Томаса». Колдунья обладает даром возникать словно из-под земли.
А это ее плащ. Театральный реквизит. Смотрите.
Ольга Олеговна быстрым движением развернула материал, села на корточки и набросила на себя плащ.
– Я вас вижу, – засмеялась Тоня, – вернее, перед глазами нечто, смахивающее на мешок с мусором.
Ткач встала:
– В холле светло, а я подыскиваю места, где не так много света. Подъезд без консьержки, переулок без фонаря… Полумрака в Москве хватает, и вы правильно подметили: приняв определенную позу, я смахиваю на мешок с отходами, а кто на него внимание обращает? Идете себе мимо, о своем думаете, и вдруг… раз! Пакет превращается в гигантскую кошку.
Ольга Олеговна гордо вскинула подбородок:
– Я мастер своего дела, гений перевоплощения. Абсолютно все каменеют, даже закричать не способны. А я начинаю выступление, не дав человеку опомниться. Сама фокус с плащом придумала, вспомнила, как дети пугались, когда Гризельда на сцене плащ скидывала. У меня в театре в костюмерном цехе знакомая есть, она ткань дала.
– Вы всегда используете плащ? – уточнила Антонина.
– Конечно, – кивнула актриса, – это мое ноу-хау, творческий прием.
– Кто-нибудь просил у вас костюм Василисы? – продолжала Юрская.
– Гадкая женщина, – мигом обозлилась хозяйка, – она выглядела приличной, воспитанной, а оказалась дрянью. Жила у меня Вера Лазарева. Глазки в пол, на губах улыбочка, тихоня! Я на нее нарадоваться не могла.
