Именно этим, как правило, и завершались идеологические споры между офицерским составом союзнических армий. Центром притяжения подобных забав выступала Потсдамская площадь со своим знаменитым баром «Фемина», однако подобные злачные места были разбросаны и по другим кварталам.
Запахи канализации и гниющих трупов веселиться не мешали. Люди, свободные от дежурств, неплохо проводили время.
В заведении «Золотой гусь» на Штокерштрассе дым висел коромыслом. Патефон изрыгал все подряд – Марлен Дитрих, американские фокстроты, наши «Амурские волны».
Гуляли штатские и военные чиновники, советские, британские, американские. В последнее время стали появляться и французы, которые вскоре должны были получить собственную зону оккупации.
У женщин, с которыми танцевали люди в форме, были нарумянены щеки, губы густо накрашены. Они были одеты в опрятные блузки, юбки, на ногах – шелковые чулки.
За соседним столиком веселилась компания американцев в темно-зеленых френчах. Они были добродушно настроены к советским офицерам, подмигивали им, поднимали кружки за здравие союзников.
Иногда кто-то из них подходил к стойке бара, принимал на грудь дозу виски или шнапса, после чего возвращался в компанию.
Пожилой бармен вымученно улыбался клиентам, кашлял в кулак. У него явно были проблемы со здоровьем.
Оперативники успели оккупировать столик, прежде чем народ повалил толпой. Они набрали пива, сосисок с капустой, всеми силами изображали беззаботный настрой. Форму не снимали. В ней не было ничего предосудительного.
Олежка Романовский немного захмелел, и Влад выразительно толкал его ногой под столом. Тормози, братец. Скалился Грамарь, снисходительно усмехался капитан Нагорный. Вид парни имели не боевой. Ремни расслаблены, верхние пуговицы расстегнуты, лица раскраснелись. Роли требовали безукоризненного исполнения.
Нагорный рассказывал, как совместный патруль накрыл бордель, расположенный недалеко от рейхсканцелярии. История была забавная, путаны с воплями выпрыгивали из окон. Офицеры похохатывали, вставляли остроумные замечания.
В табачном дыму кружились пары. Визжала немка, которой неуклюжий боров в форме британского капитана отдавил ногу."
"Градов мелкими глотками попивал пиво, украдкой поглядывал на часы. Пиво в заведении было так себе, еда тоже не отличалась изысканностью. С каждой минутой Владу все труднее было соответствовать образу, нервы шалили. Все это буйство было ему чуждо, непривычно.
Заведение было стареньким, его давно не ремонтировали.
