По здоровью перевелся на штабную работу, был заместителем начальника штаба, возглавлял полковую строевую часть. После Бухареста был отправлен в штаб дивизии, после Вены – корпуса. Зарекомендовал себя прилежным и исполнительным работником. Развелся в сороковом году, бывшая жена и их дочь переехали в Хабаровск. Репрессированных родственников не имел, под уголовными статьями не ходил. Практически идеальная биография!
– И все же продался, сука! – прокомментировал все это Нагорный.
– Спешить не будем, – сказал Градов. – Не пойман – не вор, уяснил, Юрий Иванович? Мы можем сколько угодно подозревать Арбатова, а фактически ничего против него не имеем, кроме сомнительных показаний господина Краузе.
А кто это такой? Наш враг, не забывай. Трусливый, раскаявшийся, но все равно. Так что придержим коней и займемся наблюдением.
Об успехах контрразведки полковнику Троицкому было доложено в тот же вечер.
Тот скептически почесал подбородок, но все же дал добро на продолжение разработки, а потом добавил:
– Возможно, вы ошибаетесь, Градов.
Потратите уйму усилий на проработку пустышки, а потом все начнете заново. Но должен огорчить, такой фокус не пройдет. В армейском управлении ждать не будут. Прокопаетесь, пришлют следственную группу, а тебя с парнями отстранят, да и меня тоже со всеми вытекающими последствиями. Ты уверен, что не требуются дополнительные люди?
– Придется рискнуть, товарищ полковник. – Предательская змейка заскользила по позвоночнику майора. – Новых людей придется вводить в курс, пострадает конфиденциальность.
В итоге мы никуда не продвинемся, хотя и находимся на верном пути. Я в этом уверен. Дайте нам день, от силы два.
Майор Арбатов что-то заподозрил, не был уверен, но чутье работало. Проживал он в квартале Кенигштадт округа Митте, в двух шагах от Александерплац. Там уцелели здания, квартиры в них были выделены офицерам под жилье. Квартал стерегла рота НКВД по охране тыла действующей армии."
"В первый вечер подозреваемого довели до дома Романовский и Грамарь, одетые в штатское.
Арбатов проверялся, это было видно невооруженным глазом. Он чего-то боялся, сильно нервничал. Дом был старый, пятиэтажный, с гулким просторным парадным. Арбатов шел к нему, делая сильную отмашку, вроде бы уверенно, целенаправленно, но иногда замедлялся, косил через плечо, а у подъезда встал и осмотрелся. Страх был безотчетный, что-то изводило его. Он не заметил наблюдения, оперативники грамотно слились с местностью. Арбатов постоял, выбросил папиросу, исчез в подъезде.
