На новой работе я занимался тем же, но уже в мирное время. Мои люди вербовали особо информированных военнослужащих Красной армии. Уверен, что принесу вам пользу, если вы пообещаете, что сохраните мне жизнь.
– Командир, да это же кладезь! – заявил Нагорный. – Он ведь может знать про крысу в нашем штабе.
– Но сегодня вы занимались несвойственной вам работой, герр Каттлер. – Градов все еще сомневался. – Действовали в поле, так сказать. Разве к лицу птице такого полета бегать за какими-то русскими?
– Для британской разведки я использованный материал.
Они получили от меня все, что могли, обещали, что это мое последнее задание – возглавить группу реагирования, сформированную из бывших сотрудников полиции и СД. У них не хватало исполнителей, за последние дни они потеряли многих, а у меня есть необходимая подготовка.
– Мы вас поняли, герр Каттлер. Полежите еще. – Градов захлопнул крышку багажника, пристально уставился на напарника. – Это шанс, Юрий Иванович. С немцем надо плотно пообщаться. Но везти к нашим его нельзя.
Будем снова искать укромное местечко.
Допрос ценного кадра проходил в лесу, недалеко от завода. Контрразведчики позволили пленнику размять ноги, пройтись по траве. Уже светало, из полумрака проступали деревья. Сбежать человеку со связанными руками было непросто. Градов сунул ему в рот сигарету, он жадно дымил.
Беседа проходила в доверительном ключе. О том, что союзники намерены атаковать советские войска в Берлине, герр Каттлер не знал, но догадывался. О лагерях, где собирали солдат, готовых к бою, он был осведомлен.
Война ему смертельно надоела. Он был согласен на плен, тем более британский. Англичане оставили его на свободе, но связали кабальными условиями, заявили, что его родственники у них на виду. В первых числах мая они охотно отбирали на секретную службу толковых немецких специалистов, не гнушались даже членами СС.
Герр Каттлер продолжал заниматься своей основной работой – агентами в советском тылу. Теперь уже британскими.
Структура УСО была довольно запутанной.
Уилсон и миссис Майерс числились в операционном департаменте, хотя приказы и распоряжения получали из главного военного штаба. Каттлер же угодил в так называемый отдел особого планирования. Эти подразделения занимались схожей работой, но у ООП имелась еще одна функция: исправление ошибок, наделанных другими службами.
Уилсон и Дженни в своей работе допустили непоправимые просчеты. Арбатов быстро провалился, выбыл из строя Краузе.
