К чему эти сложности, если потом все мои труды с завидной лёгкостью пропадают в руках Филиппа?
Зачем всё это? Зачем? Боже, что я делаю?"
"Остин прав. Мне здесь не место. Я должна уехать. Давно уже должна была это сделать. Но не могу, чёрт подери, не могу!
Вспоминаю родное лицо мамы, и сердце, пробивая рёбра, вырывается наружу. Как мне её оставить? Как? Эта мысль просто невыносима.
Сидя прямо на холодном полу тёмного коридора, я рассыпаюсь на мелкие песчинки от невозможности сделать правильный выбор. Правильный именно для себя, а не для кого-то.
А этот кто-то – моя мама.
Наверное, мне никогда не понять и не объяснить ни вам, ни себе, как я могу любить ту, кому глубоко наплевать на меня? Как год за годом я умудряюсь закрывать глаза на очевидное равнодушие самого близкого мне человека? Даже услышав горькую правду о том, что ничего не будет, как прежде, я всё равно продолжаю искренне ждать, что всё изменится? Как заставить себя перестать надеяться, что рано или поздно чудо непременно свершится и моя мама вернётся?
В мире же случаются чудеса? Не так ли?
Непостижимые случаи спасения людей от неминуемой гибели, необъясняемые природные явления, удивительные исцеления смертельно больных пациентов, истории о неслыханной удаче, которую поймал за хвост бездомный, случайно нашедший у своих ног лотерейный билет, или самая обычная встреча со случайным незнакомцем, который магическим образом меняет всю вашу дальнейшую жизнь.
Чудеса происходят ежедневно. На каждом углу, за каждым поворотом.
Я это знаю. Верю. Но также прекрасно понимаю, что ждать их можно долго – днями, месяцами, годами, десятками лет, и в конце концов ожидание вполне может оказаться безрезультатным.
Потратив лучшие годы своей жизни впустую, не узнаю ли я, что ждала своё чудо напрасно? Ничто не пугает меня так сильно, как этот вопрос без ответа, но маленькая семилетняя девочка, плачущая на лестничной клетке возле чердака, всё ещё живёт во мне и день за днём не прекращает умолять подождать ещё немножко.
Совсем чуть-чуть. И, может быть, именно завтра нам всё-таки удастся достучаться до души и сердца мамы.
Наверное, я бы ещё долго сидела, с головой погружённая в бездонный омут моих терзаний, если бы не ударный взрыв дьявольской «музыки», что вновь врубил Филипп.
Сделав над собой усилие, я приподнимаюсь на ноги и глубоко, медленно дышу.
Всё нормально. Это происходит уже не в первый раз. Я справлюсь. Обязательно справлюсь. Всегда может быть хуже. Уж я-то знаю.
