Её лицо покрыто румянцем и размытыми пятнами от поплывшей косметики, но глаза мерцают таким ослепительным блеском, что я сама начинаю улыбаться во весь рот.
– А ты поверь, Милла, поверь. Видимо, сегодня тот самый день, когда у всех сбываются заветные мечты.
– Я о таком даже не мечтала… Не мечтала.
– Знаю. Я тоже не мечтала, – вырывается у меня. Я настолько сейчас преисполнена счастьем и за неё, и за себя, что хочется визжать и плакать вместе с хлюпающей девчонкой. – Теперь всё будет иначе. У тебя начнётся новая жизнь.
Мистер Харт позаботится о тебе, – говорю, стирая пальцами с её лица тёмные разводы. – Кстати, где он?
– Ушёл куда-то с Адамом. Боюсь, он не слишком обрадовался новости о новоиспечённой сестре. Он был в ярости, – немного усмирив ручьи слёз, прерывисто выдавливает из себя Милла.
– Не выдумывай. Я уверена, он просто был так же ошарашен, как и все остальные, – утешаю я откровенной ложью. Не было в нём никакого удивления, а если было, то его полностью замаскировал толстый слой гнева.
– Я не выдумываю, Ники. Я видела это по его сиянию. Огонь в нём бушевал настолько мощно, что, не будь здесь так много людей, вслед за аурой Роберта он спалил бы его до самых костей.
– Роберта? Я думала, сжигать он может только женские сияния.
– В том-то и дело! Я сама удивилась. Теперь прикидываешь уровень его злости на отца?
– Только на отца?
– Вроде бы. Мне казалось, он и меня прибьёт, но нет. На меня он даже не взглянул. Просто сказал что-то Робу, и тот сразу же последовал за ним.
– Хм… – задумчиво поджимаю губы. – Не знаю, на что он так злится. Вроде бы, наоборот, должен был обрадоваться тому, что его подозрения насчёт несовершеннолетнего увлечения отца оказались ложными.
В ответ Милла неопределённо пожимает плечами, всё ещё продолжая нервно подрагивать.
– Ладно, это не важно. Сейчас не время расстраиваться! И в любом случае тебе не стоит забивать себе этим голову. Мистер Харт обязательно разберётся с Адамом. Сейчас они поговорят, и всё будет в порядке. Тебе не о чем переживать.
– Думаешь? – неуверенно мямлит девочка.
– Конечно. Если уж кто и может приструнить характер Адама, так это его отец, – и это не очередное утешение, а правда, в которую искренне верю я сама.
– Хорошо, возможно, ты права, – с заметным облегчением выдыхает Камилла.
– Конечно, права. Так что давай быстро возвращай свою ослепительную улыбку! – подбадриваю я, щёлкая её по носу, и девчонка тут же начинает заразительно хохотать. – Во-о-от, другое дело.
