Улыбаясь и чувствуя привычную нежность, щемящую грудь, я осторожно присел рядом с ней на кровать. Волосы, затянутые в жгут на затылке, растрепались, и несколько прядей выбилось из пучка, нежно обрамляя ее лицо, нетронутое косметикой. Под глазами залегли темные круги, и Нифа выглядела истощенной. Но, Боже! Я никогда не видел никого красивее и притягательнее нее.
Живота еще не было заметно, но я с нетерпением ждал его появления. Доказательство того, что в ней зародилась частичка меня.
Этот ребенок был нашим шансом.
Возможно, он сможет нас примирить как ничто другое, заставив Нифу простить меня. Хотя сам себя я никогда не прощу.
Мог ли я подумать, что чертов джетлаг, которому я был подвластен, испортит всю мою жизнь? Перечеркнет все то хорошее, что у меня было? Заставит меня потерять свою гордость, испытывать каждодневное чувство вины?
Возможно, мне не было бы так горько и обидно, если бы я действительно изменил со скуки, как сказал по глупости Аскару?
Но мне не было скучно, черт возьми! И желания переспать с другой для сравнения или разнообразия тоже не было!
Было лишь недоразумение, которое испортило мою жизнь.
Эта чертова секретарша не раз пыталась флиртовать со мной. Я отвергал любые попытки перейти грань и считал, что она переключилась на моего партнера, иначе бы сразу уволил ее. Это была временная замена нашей штатной сотрудницы, которая приболела как раз перед командировкой в Англию.
В Лондоне устраивалась выставка, на которую нам посчастливилось получить приглашение, и мы с моим тогдашним партнером были очень взволнованы шансом выйти на такой уровень.
Наши проекты уже тогда приносили нам баснословную прибыль, кружа голову от обрушившегося на нас успеха.
Возвращаясь к командировке… Я не знаю, каким образом персонал перепутал наши номера. Факт в том, что вместо двух раздельных, нам с секретаршей выдали смежный, один на двоих. После девятичасового перелета я даже не понял этого. Взяв свой ключ и направившись в указанный мне номер, разделся прямо с порога и без сил рухнул, полностью дезориентированный сменой часовых полюсов.
Была у меня эта чертова «особенность организма», как мне объяснил врач, к которому я обращался с этой проблемой.
Меня буквально вырубало после перелета на дальние расстояния. Я мог разговаривать, быть в сознании, но абсолютно не помнил, что делал и что говорил. Поэтому всегда отсыпался после перелетов, планируя свои командировки так, чтобы у меня хватало времени хотя бы на пятичасовой сон.
